Взлет

Целый месяц Шура штудировал обе книги. Днем он помогал Шрайберу. Через два месяца шофер сказал, что завтра начнет разбирать двигатель. Разумеется, Микулин разбирал двигатель сам, под присмотром Шрайбера. Потом они меняли поршни и поршневые кольца, счищали нагар в цилиндрах и делали многое другое. Шрайбер был очень доволен — в Микулине он неожиданно нашел благодарного ученика. А Шура с огромным интересом собирал мотор, который теперь он знал до последних деталей. Когда он сказал об этом Шрайберу, тот удивился и не поверил.

— Хотите, я перечислю все детали, которые я собирал, — весело сказал Микулин и начал перечислять. Шрайбер, попыхивая сигарой, медленно кивал. Наконец, Шура закончил и вопросительно взглянул на шофера. Тот молча пососал сигару, встал и, хлопнув Микулина по плечу, сказал:

— Вундеркинд.

А затем, пройдясь по каретнику, который служил гаражом, добавил:

— Надо научить вас водить автомобиль.

Услышав это, Шура от радости подпрыгнул.

Но изучив мотор, Микулин стал одержим идеей сделать двигатель собственной конструкции. В его тетрадях стали появляться схемы всевозможных двигателей внутреннего сгорания, паровых турбин. Затем Шура придумал двигатель, который назвал коловоротным.

По замыслу Микулина мотор должен был представлять из себя цилиндр, разделенный вращающимся треугольным поршнем. В одной половине цилиндра происходит рабочий ход — газ расширяется — и поршень поворачивается, вращая вал. В общем, идея чем-то напоминала двигатель Ванкеля, который начал применяться на автомобилях в 60-х годах нынешнего века.

Теперь настала очередь его сделать. Единственным местом, где двигатель можно было собрать — физический кабинет в реальном училище. Но заниматься там разрешено лишь в течение трех часов после уроков, а за это время много не сделаешь. Потом, звеня ключами, являлся швейцар и, выпроводив Микулина, запирал кабинет. Надо было каким-то образом завоевать себе то, что сегодня именуется конструкторско-экспериментальной базой, и борьбе за которую уже в зрелом возрасте Микулин отдал полжизни.

Взглянув повнимательнее на швейцара, выгонявшего его из физического кабинета, Микулин обнаружил на его красной физиономии сизого цвета нос, красноречиво говоривший о склонности его владельца к горячительным напиткам. Мысль о подкупе возникла у Шуры Мгновенно, но останавливал его лишь тот факт, что папа никогда не давал ему денег. У ребенка все есть и деньги его только развратят — таков был отцовский девиз.

А мама деньги давала — пять копеек на завтрак. На этот пятак можно было купить бублик с ветчиной и стакан чая или большую котлету. Пришлось начать голодать, так как швейцар с сизым носом охотно брал пятаки и оставлял Микулина в физическом кабинете до самого вечера.

Работа успешно подвигалась. Но однажды стряслась беда. Шура заработался и не заметил, что наступила ночь. Дома же все сбились с ног, и мама кинулась к классному надзирателю: ребенок не вернулся из училища. Тот прежде всего поспешил туда и увидел мертвецки пьяного швейцара и свет в окне физического кабинета.

Мало того, что конструкция двигателя погибла безвозвратно, Александра Александровича вызвали к директору. От исключения за подкуп швейцара Шуру спасло только намерение сделать новый двигатель — намерение законное для будущего инженера, и будущий инженер Александр Микулин был оставлен на неделю без обеда, короче говоря, отделался легким испугом.

При всем при том у Шуры, несмотря на его увлечение конструированием и автомобилем, еще оставалось время зимой бегать на коньках, а летом грести на Днепре и даже после того, как ему стукнуло тринадцать, каждый месяц аккуратно влюбляться в новую девочку из соседней гимназии. И каждой он писал письма в стихах. Но осенью 1908 года и любовь, и автомобиль, и моторы на какой-то период отступили на задний план.

10 октября папе утром подали телеграмму. Он ее распечатал и сказал, обращаясь к маме:

— Верочка, приезжает Николай Егорович. Он 22-го будет читать в Киеве лекцию по воздухоплаванию.