Страница 24 из 34
- Ну что, друг, давай знакомиться! Андрей Михайлович Кайманов! Тебя, я помню, зовут Артем! Давай-ка Артемка, мы тебе сейчас окажем медицинскую помощь, а потом поговорим и я тебя, наверное, все-таки заберу с собой. Где вы обитаете сейчас с малышами?
- Да, что моя битая рожа - заживет и так! Вы, дядя Андрей Михайлович, лучше помогите моей сестрице. Христом-Богом молю… - падая на колени и пытаясь обнять его Андрея ноги, заплакал Артем. Кайман стоял в полном шоке от этой сцены. Люди вокруг тоже смущенно переглядывались между собой. Андрей опустился на колени рядом с Артемом и крепко прижал его к себе. Через некоторое время они, прихватив с собой двух крепких ребят-спецназовцев, с Артемом подъехали на армейском «УАЗике» к барскому дому, в свинарнике которого и ютились дети. Спеленав дюжего охранника, выскочившего наперерез из ворот барской усадьбы, наши ребята молча прошли во двор, и направились к свинарнику. Выскочившего с ружьем из дома хозяина, Андрей молча и гневно пристально рассматривал, ожидая пока ребята вынесут из хлева маленькую девочку, порванную охотничьими хозяйскими собаками. Как оказывается у местной знати появилось новое увлечение, подсмотренное в каком-то зарубежном фильме ужасов – маленьких детей травят охотничьими собаками, делая ставки какая из них быстрее замучит ребенка… Легко отобрав ружье, под испуганный до нельзя взгляд, Кайман разбил ружье о дубовые ступени крыльца. И только собирался выходить со двора, пропустив вперед ребят несущих на руках детей, как вдруг хозяин метнулся к сараю, в котором бесновался крупный пес и распахнув двери закричал:
- Ату, их, ату! Взять их, Серко, взять! – и повинуясь его приказу, мощный пес кинулся вдогонку за спецназовцами несущих на руках детей. Как видно он уже был натаскан именно для охоты на детей…Андрей, и без того будучи не в настроении, видя всю эту страшную картину и вовсе вышел из себя. Загородив собой уходящих друзей, он стал на дороге у лохматого чудовища, что словно собака Баскервилей, летела к ним раззявив огромную зубастую пасть. Изловчившись, Кайман, легко перехватил псину, и подняв его над головой за загривок, прощел к замершему хозяину и нависнув над его жирной тушей, вдруг ощутил такой дикий смрад, какой даже в свинарнике не встретишь. Под тушей хозяина быстра расплывалось зловонное озеро. Плюнув, Андрей, уходя со двора, посадил пса на цепь и этим цепком завязал ворота морским узлом. Приехав в Артемовск, в клинику, Андрей сдал пострадавшую девочку с рук на руки своей жене Ольге, и та во главе самой лучшей операционной бригады блестяще провела две сложные операции, чем смогла спасти девочку, потом со-временем была проведена еще одна сложная косметическая пластическая операция и только родственники знали с какими ранами привезли сюда эту милую и очень красивую девушку. Кстати, косметическую пластическую операцию, как он не отказывался заявляя, что мужику красота на морде не нужна, пришлось проводить и Артему Скибе.
Да-да! К немалом удивлению наших друзей и всех родственников – у семьи ребятишек, так странно пришедших в жизнь наших главных героев книги, была фамилия – Скиба! Все, включая и отца Василия (тоже, не забываем, имевшим эту-же фамилию) до глубины души обрадовались этому факту. А дети, как только чуть-чуть отошли душой и телом от того кошмара, который назывался – их простая прошлая жизнь, пожелали съездить в церковь и возблагодарить Господа Бога, Матерь Божью и всех Святых за то изменение, что произошло в их судьбах и поставить свечки за упокой души их безвременно ушедших родителей, пусть они там в вечном царстве небесном порадуются тоже за своих маленьких детей, которым нежданно-негаданно улыбнулась доля. Теперь они были ухожены – умыты и причесаны, красиво одеты и обуты, им больше не приходилось делить кусочек заплесневелого хлеба – не зная, будет ли им чего поесть вечером! Первое время Андрей и Ольга, бабушка Настя и ребята (дети Андрея и Ольги, а также близнецы старшие и младшие Сереги и Катерины) часто находили под подушками и матрацами кусочки хлеба, припрятанного малышами с обеденного стола. В ближайший выходной день вся наша огромная многолюдная компания родственников и друзей поехала в церковь села Зайцево к отцу Василию, отстоять воскресную службу, поставить свечки и поклониться святым иконам. К немалому удивлению и радости, там-же в церкви увидели отца Иллариона из Бахмута-Кронос. Тот, как оказывается, теперь частенько приезжает в гости к своему коллеге и другу отцу Василию. С великой радостью священник отец Илларион любовался на преображенных детей, которых еще совсем недавно привычно видел завшивевших, с черными от въевшейся в кожу грязи лицами, вечно голодных, одетых во рваные донельзя лохмотья, сбитые в кровь никогда не знавшие обуви ноги они привычно присыпали дорожной пылью. Никогда не знавшие ласки от взрослых, малыши даже не умели улыбаться! И вот теперь у них на чистых красивых лицах не увядая цветут яркие улыбки – они радуются каждому новому дню, яркому ласковому летнему солнышку, они заново учатся любить близких им людей (нет, они не забывают своих отца и мать, их они помнят и будут помнить всю жизнь – но их нет рядом, они ушли в царствие небесное, а у их маленьких детей благодаря помыслу Божьему появились люди заботящиеся за них, переживающих за них, учащих их жизни, взявшие на себя ответственность перед Богом и людьми вырастить и достойно воспитать их. Дай им Бог здоровья и силы!). Когда большая кавалькада машин уже отъезжала от церкви в Зайцево, то по пути объехали скромно стоящую у дороги пролетку в которой сидел, красный как синьор-Помидор из сказки Джани Родари про Чиполино, и злой как демон из преисподни – пан Фрол Потапович Куцеберген-Фюрререн (немец и бельгиец по происхождению п родословной, его предки когда-то занимали высокие чины в свитах германских и бельгийских королей, но чрезвычайно обедневшие и подавшиеся за счастьем в нищую народом но богатую возможностями Россию, выбились в небольших хозяев в перспективном по части роста финансовых возможностей Бахмуте).
«О! С какой-же неистовой ненавистью он смотрел на проезжавших сейчас мимо дорогих авто, и с каким звериным удовольствием он вцепился бы в глотки этим недолюдям, с какой-бы радостью он рвал бы их тела голыми руками, ощущая как под его пальцами трещат ломаясь их косточки, глядя, как далеко разбрызгивается густая алая кровь, как стонут от ужаса его жертвы, как…» - что еще мечтал сделать с жертвами своих кошмарных фантазий господин Куцеберген-Фюрререн мы так и не узнаем – «Потому, что в этот самый момент его фантазии были грубо нарушены! И кем? Каким-то святошей попиком и парой каких-то людишек в черном?! П-хе! Они сами не знают с кем связались! Сейчас он прикажет сидящим на козлах своим «дуболомам», и они сделают из этих негодяев фарш…Сейчас прикажет! Счас.. Э! А что такое? Где «дубы»? Еще мгновение они маячили перед его глазами своими широкими спинами..и вот, вдруг, когда они так необходимы своему хозяину - их нет! Как корова языком слизала! Что-ж такое делается на белом свете?»…еще через мгновение его самого грубо выдернули из конной коляски и уложили мордой в траву раскинув ноги и руки.. ощущая, что рядом лежат и не жужжат еще двое – приподняв чуть-чуть голову Фрол видел своих мужиков распростертых в позе «звезды» на траве, рядом с ним…
- Вот так! Шановни панове …!
А я лягу-прилягу возле старой дороги,
На духмяном прокосе недоспелой травы.
А я лягу-прилягу возле старой березы,
Головой на пригорок, на высокий курган.
А усталые руки я по-ширше раскину,
А ногами - в долину, хай накрые туман…
Весело, хорошо поставленным голосом, артистично пропел над ними песню из репертуара ВИА «Сябры», один из людей в черном. Подняв и защелкнув на сведенных назад руках браслеты наручников, затем аккуратно устроив всю тройку задержанных в подъехавший «автозак», командир «людей в черном» щелкнув по гарнитуре микрофона, спросил: