Страница 165 из 622
Как долго я заточал себя здесь, просто занимаясь ментальными тренировками?
Он подошёл к входу в пещеру и склонил голову набок. Он старался не смотреть на длинные шрамы, уродующие серый камень во всех направлениях. Его чувства распространились наружу, и он попытался составить карту органичных и быстро меняющихся потоков ветра, заполняющих небо. Многие из его товарищей-учеников, гораздо более талантливые, чем Эоарн, были сломлены и разбиты, потому что вышли наружу, полагаясь на более раннее впечатление о ветре.
Острые линии скал на внешней стороне горы были полностью сформированы ещё более острыми ветрами, которые режут взад и вперёд в постоянном бурлящем движении над горой. Не то чтобы уклонение от ветров могло бы точно воспроизвести тонкие движения Великого Узора, но для выживания требовались те же самые чувства. Это была невидимая и бурлящая мясорубка.
И Эоарн кропотливо тренировался, пока ему едва хватало сил, чтобы выжить в этом месте. Лишь чтобы почувствовать, как он всё глубже и глубже погружается в болото страха. Это было выживание, своего рода.
Эоарн сжал губы, стараясь не позволять своему нервному тику беспокоить его, и начал спускаться по склону.
Ему не нужно было оставаться снаружи на протяжении всего опасного путешествия до самого низа, лишь примерно до середины. Облегчение от выхода из ветров заставило его рухнуть, как только он вернулся в пещерную систему; он раскинул пальцы и обеими ладонями ощутил прохладный и успокаивающий камень. Кровь стекала по его руке из раны, полученной из-за того, что он был всего на волосок медленнее, когда завывающая буря ветряных лезвий усилилась.
Но Эоарн почувствовал вспышку гордости.
Мои ментальные тренировки не были бесполезными. Я думаю, я совершил прорыв в восприятии узора.
Сделав несколько глубоких вдохов, он поднялся на ноги и пошёл по тёмным проходам, которые он расчистил, когда был более активен в горе. Несколько раз он проходил мимо других идущих людей, обмениваясь острыми взглядами в мерцающем свете факелов, установленных вдоль стен пещеры. Когда он видел напряжение в плечах другого человека, Эоарн мог расслабиться; люди, которых действительно стоило опасаться в этой горе, были те, кто шёл так, словно им было на всё наплевать.
У подножия горы вход в пещеру напрямую вел в траншею. Таким образом, новым прибывшим не нужно было сталкиваться с опасностями ветров, прежде чем их здесь заманивали в ловушку. Или, честнее говоря, это было устроено так, чтобы новоприбывших не напугала интенсивная обстановка этого места.
Эоарн вышел из пещеры и спустился в траншею, игнорируя пальцы ветра, которые царапали проём в метре над его головой, отчаянно пытаясь дотянуться до него и разорвать его в клочья. Небо было тёмным и зловещим, более тёмным, чем он помнил. Проход был шириной всего в метр, но он привык к тесному пространству. И кроме того, эта прогулка за пределами горы могла считаться для него передышкой.
Траншея в итоге привела его к оврагу, где находилось телепортационное устройство. Было установлено несколько больших усиленных выступов, чтобы смягчить силу ветров в этой области. Эоарн поднял голову и прищурился на солнце; его добыча будет здесь только через час. Поэтому он сел и медитировал.
Рендидли Гостхаунд, талантливый Главный Инструктор, прибыл точно в срок. Эоарн открыл глаза и встал после того, как телепорт разрядился и выпустил человека в эту особую зону. Он был высоким и мускулистым, с чёрными волосами, спадающими до челюсти. Его изумрудные глаза были проницательными, а ноги были босыми. От него исходила уверенность, которая, казалось, говорила о его готовности встретить всё, что мир бросит ему навстречу. И всё же ты пришёл сюда. Значит, ты так же обречён, как и мы все. Так бессмысленно.
— Добро пожаловать, — сказал Эоарн, снова удивлённый тем, насколько его голосовые связки ослабли от бездействия. Он кашлянул в ладонь, а затем продолжил говорить, складывая левую руку за спиной, чтобы скрыть нервный тик. — Это священная гора для тех, кто желает постичь Великий Узор. И я буду тем, кто проверит, достоин ли ты остаться здесь.
Почти мгновенно Гостхаунд поднял бровь, глядя на Эоарна. Тот пожал плечами в ответ. — Нет смысла скрывать. Взобраться на эту гору — значит идти по трупам. Если ты не сможешь выжить здесь, лучше узнать об этом пораньше. В очень неофициальном качестве я и буду этим испытанием.
— Я был приглашён в тренировочный лагерь здесь. Хотя я понимал, что лагерь будет опасным, я предполагал, что меня уже приняли, — наконец сказал Гостхаунд.
Эоарн запрыгнул на один из каменных уступов вокруг оврага и жестом велел Гостхаунду следовать за ним. Он испытывал жалость к этому талантливому молодому человеку. Эоарн почти желал, чтобы кто-то сразился с ним в его ранние дни, чтобы предостеречь его. — Можешь считать это частью тренировочного лагеря. Если ты проиграешь в этом поединке против меня, ты можешь умереть. Пойдём, я по крайней мере должен тебе объяснение, прежде чем мы начнём.
К его удивлению, Гостхаунд последовал за ним без комментариев.
Они вышли из оврага и встали на абсолютно сухую поверхность земли. Сразу же ветер оказался среди них, проникая между их телами и растрёпывая их одежду. Эоарн повернулся, чтобы посмотреть на Рэндидли, и повысил голос, чтобы его было слышно сквозь ветер. — Здесь ветер — бог. И ветер движется в соответствии с тайнами Великого Узора. Ты заметишь, что твои образы подавлены; здесь важна только сила ветра и твоё понимание узора. Ты можешь сражаться, заимствуя это природное совершенство этого места. Пожалуйста, ознакомься с окружающей обстановкой. Я не спешу.
— И когда я ознакомлюсь? — Гостхаунд наклонил голову набок.
— Тогда мы сразимся насмерть или до капитуляции, — серьёзно сказал Эоарн. Его сердце колотилось. Старый адреналин поднимался в нём. — Таков путь горы.
Надеюсь, ты не сдашься.
Подергивание в его левой руке наконец начало прекращаться, когда им овладела жажда крови.
Убить тебя — мой шанс вернуть себя прежнего. Прежде чем эта гора начала пожирать меня.
Большинство людей имели одну из двух реакций на подавление горой: паника или ярость. Гостхаунд просто кивнул, затем поднял глаза, чтобы изучить ветряные потоки, движущиеся над их головами. В этом месте ветры были почти мягкими. Они толкали и теснили, но никогда не резали и не убивали, как это с таким ликованием делали ветры вокруг горы.
— Хорошо, я готов, — сказал Гостхаунд через несколько минут.
Эоарн сделал жест.
Тебе следовало бы потратить больше времени на ознакомление. Мои соболезнования.
— Не стесняйся нанести первый удар.
Гостхаунд пожал плечами и начал парить над землёй. Эоарн открыл рот, чтобы порекомендовать ему оставаться ближе к земле, где выступы защитили бы его, но эти слова замерли у него на устах, когда Гостхаунд смело поднялся на несколько метров вверх—
—и немедленно был сбит ветром. Однако Гостхаунд, казалось, почти не чувствовал режущих ударов ветра, даже когда плотные, усиленные образами порывы соединились и начали перемалывать его со всех сторон. Каким-то образом он просто выдержал это. Эоарн не мог поверить своим глазам.
Затем Гостхаунд поднял правую руку и начал вращать пальцем. Эоарн почти видел, как нити яростного ветра отделялись от ужасающей бури, бушующей над их головами, и окружали его палец. Всего через пять секунд вся его рука была окутана вихрем. И как только он достиг этого размера, скорость, с которой он набирал силу, резко возросла.