Страница 443 из 629
Лукреция слабо улыбнулась. — В этом, по крайней мере, я могу быть уверена: Копейщик ненавидел атрибуты власти. Ему было приятно настаивать на том, что ни один из Умертвий никогда не должен иметь влияния друг на друга. Только он будет ими руководить.
— Это не похоже на человека, который избегает власти, — заметил Рэндидли. — Это человек, который непочтителен и хочет всю власть себе.
Сделав пренебрежительный жест, Лукреция продолжила. — Однако вернёмся к моей теории. Известно, что Копейщик давным-давно победил первого Распространителя. Об этом знали даже Умертвия. Ходили слухи, что Копейщик победил первого Распространителя, уничтожив его сердце, поэтому Умертвия всегда должны мстить пользователям Копья. Поэтому я подозреваю, что это. сердце первого Распространителя лежит пронзенным под копьём Копейщика, образуя вешалку для пальто. Вот почему Копейщик оставался рядом с ним для своих экспериментов; сила вытекает из него и в комнату.
— И поэтому, если бы я был возрождающимся первым Распространителем. — медленно сказал Рэндидли. — Я бы бросился обратно в столицу Умертвий, чтобы попытаться вернуть своё сердце.
— Также помните, что Копейщик отсёк свои образы, оставив Восхождение наполовину завершённым, — ровно сказала Лукреция. Её глаза скользили по рядам неровных могил, наполненные сильной печалью. — Образы Копья стали Источником Копья, но какой бы образ ни был у Распространителя, он будет там, повреждённый, но сохранённый. Если бы они не были в рабочем состоянии, Копейщик никогда не смог бы контролировать Умертвий так, как он это делал.
Несколько минут Рендидли просто стоял рядом с Лукрецией и размышлял. Копейщик был горд, но, более того, он был одержим спасением мира своей любви. Ради этого он протащил их всех через семь столетий этого сложного эксперимента.
Но Рендидли нужно было немного отступить назад. Поставить себя на место Копейщика, потому что что-то было странным. Копейщик победил и сломал первого Распространителя и запечатал его силу. Затем, когда он восходил, он ужасно осознал, что он сам не может быть тем, кто вознесётся, чтобы не уничтожить мир своей любви.
Если он действительно захватил образы первого Распространителя. почему он не использовал их для восхождения?
Первоначально Рендидли сказали, что его образы можно заменить всемогущим кукловодом, дёргающим за ниточки. Поэтому то, что Копейщик полагался на Умертвий, должно было продемонстрировать, как далеко он зайдёт, чтобы спасти мир своей любви. И всё же. это не могло быть правдой, не так ли?
Копейщик не проявлял особого раскаяния по поводу использования Умертвий. Так почему же он не использовал его для восхождения?
Единственным логичным объяснением было то, что он не мог. Точно так же, как и его собственный, образ Второй Катастрофы появился из Немезиды и обречёт мир, который он хотел спасти. Что, конечно, так и будет, потому что это было худшим страхом Копейщика. Он не мог позволить этому другому образу преуспеть, потому что это означало бы пожертвовать тем, что привело его сюда.
Это остановило Рэндидли. Потому что это был тайный страх Копейщика. Что он не сможет спасти мир своей любви. Но как Вторая Катастрофа нажилась на этом страхе? Рендидли кое-что упускал.
— Думаю, мне нужно поговорить с Копейщиком, — вздохнул Рэндидли.
Лукреция кивнула. — Это к лучшему. Несмотря на то, что он исказил этот мир. нет, именно потому, что он исказил этот мир. Его помощь необходима. Но у меня есть одна мысль.
Рендидли вопросительно наклонил голову вбок, глядя на Лукрецию.
Она пожала плечами. — Это то, о чём тебе нужно подумать. Что ты будешь делать, если Первый Распространитель искренне хочет помешать Копейщику, помогая Теллус вознестись, одновременно одержав победу для Немесей? Будешь ли ты бороться, чтобы помешать ему сделать это и заставить Теллус остаться в подвешенном состоянии?
Иклид был таким, каким его описывали Азриэль. Довольно унылым, даже по меркам Теллуса. В залах были некоторые украшения, но это было редкое и утилитарное место. Здесь было мало веселья; всё было предназначено для определённой цели.
— Это твоя работа? — спросила Азриэль у своего господина.
Её господин щёлкнул одним из своих когтей. — Я был молод. Я не понимал мир. Описать, что значит быть Катастрофой. это сбивает с толку. Но теперь всё кончено. Скоро мы закончим.
Звук его хрустальных ног и кожаных сапог Азриэль эхом разносился по пустому городу. Хотя часть её Господина, которая контролировала Умертвий, была вырезана из него, он всё ещё выглядел страдающим, глядя на поникшие тела, лежащие, как мусор, у зданий и в углах. Даже здесь, даже здесь странное заклинание Рэндидли, укравшее их жизненную энергию, сработало.
Действительно, за ним требуется наблюдение , — подумала Азриэль, пытаясь справиться со своей пульсирующей головной болью. Недооценивать его — значит навлечь на себя гибель.
— Господин, — медленно сказала Азриэль. — Мне интересно, мудр ли этот образ действий.
— Что ты имеешь в виду? — Дуэт прошёл через внешние залы к главному святилищу. Очень скоро они прибудут в апартаменты Автократа, в которых когда-то во всей красе размещался Первый Распространитель.
— Действительно ли я. — Азриэль была удивлена, обнаружив, что её язык кажется тяжёлым во рту. Она нервно облизнула губы и отругала себя. Эта задача не была ей навязана, как никогда ничего не было с её Господином. Он попросил её об этом, и она согласилась. Поэтому было разумно предложить свою точку зрения. — Действительно ли моё тело необходимо? Чтобы принять твои образы и вознестись?
— мм. Не особенно. В тебе нет ничего особенного, что сделало бы это хорошим решением, — сказал её господин после некоторого размышления. — Но Копейщику необходимо помешать вмешиваться в ритуал. Существует более высокая степень уверенности в том, что я смогу справиться с этим, чем ты. Поэтому ты — лучший выбор. Нет никого другого, кому мы могли бы доверять.
Азриэль медленно протянула руку и коснулась пряди своих волос, потирая её между пальцами. Они всё ещё были мягкими, но их цвет изменился; после поглощения жестоких образов Сило, они стали чёрными. Теперь она была черноволосой. Что было наименее тревожным из изменений, которые это вызвало в ней. Вероятно, её прежнее проявление эмоций и недостаток веры были связаны с образами, которые она хранила.
Вероятно, это были дикие быки, сопротивляющиеся её попыткам загнать их в загон и обуздать. Они врезались в стенки её головы, вызывая тупую боль, с которой она справлялась последние несколько часов.
Наконец, она набралась смелости, чтобы снова заговорить. — У меня уже есть образ Копейщика, действительно ли необходимо, чтобы я держала оба, чтобы вознестись? Мой разум уже.
— Да, это необходимо, — сказал её Господин, когда они вошли в последнюю комнату. Высокий стальной столб, накрытый пальто,
Он торчал из пола в центре комнаты. Если присмотреться, можно было заметить крошечные трещины в полу, где его с чудовищной силой вогнали в землю.
— На то есть две причины. Первая заключается в том, что это единственный способ продолжить прервантое Вознесение семисотлетней давности. Оба должны присутствовать. Иначе нам придется начинать все сначала, как того желает Копейщик. Вторая причина — Ее Хозяин подполз к копью, торчащему из земли, и слегка ударил по нему хвостом. Копье запело чисто, словно колокол, вибрируя в мраморном полу.
— Вторая причина заключалась в том, что эта Вторая Катастрофа была довольно особенной. Это было не испытание а предложение от Системы. Я пришел с миром и предложил в доверие сделку о восхождении без насилия. Конечно, в то время я понятия не имел, что мирное предложение само по себе было испытанием. Итак, мы должны были вознестись. Вместе. И меня предали. Цена была слишком высока , — сказал он, пронзив мою спину и пригвоздив мое сердце к ядру этого места.