Страница 253 из 630
Открыв глаза, Рендидли обдумал свои следующие шаги. У него было несколько выходных. Что ж, это было приятно, но
Он сардонически улыбнулся. Он очень плохо умел брать выходной. Это не было у него в крови, по крайней мере, больше нет. Вопрос был только в том как провести это время. Часть его будет потрачена на Гравировку, которая была деятельностью, потребляющей ману, и, следовательно, полезной, но это будет не все, что он делал. Кроме этого
Была еще и дневник, оставленный Призраком Копья. Что это за странное лицо под плащом? Был ли секрет, скрытый внутри этих двух последних движений Призрака Копья, которые Шал не смог освоить?
Изучение истории, и далекой, как они получили от Мастера Двея, от людей, которые не были вовлечены в ситуацию, было в некотором смысле отталкивающим. После того, как Рендидли услышал ее, у него появилось довольно много вопросов к Шалу. Сколько времени он проводил со своим отцом? Был ли этот человек действительно настолько плох? Хотя он и был вдали от Шала большую часть его жизни, Рендидли также испытал это. Его отца редко видели рядом. И у него не было странного гнева, который Шал носил с собой повсюду.
Кроме того, Рендидли знал, что если он пойдет к Шалу и спросит, его встретит какой-нибудь тупой ответ, вроде: Если ты так много знаешь об этом, зачем тебе, чтобы я рассказывал тебе больше? Приступай к тренировкам . Или Если такой мудрый и образованный ученик, как ты, так думает, кто я такой, чтобы спорить? Зачем тебе вообще нужен учитель, когда ты такой мудрый. Ты можешь тренироваться самостоятельно .
В общем, вопросы приведут только к тренировкам. Может быть, ему стоит спросить Диввета тогда ? Но, взглянув на Диввета и увидев, как странно он двигает пальцами, у Рендидли возникло странное ощущение, что если он спросит его сейчас, это плохо для него закончится. В этих движениях пальцев таилась опасность.
Кроме того, у него еще было время. Рендидли спросит позже. А пока займется своими тремя целями. Гравировка, восприятие слов в дневнике и
Рендидли ухмыльнулся. Он мог бы предаться одному виду отдыха. Его третьим занятием будет Кулинария.
Глава 182
Хелен хотела посочувствовать, но никак не могла себя заставить. Поэтому она просто наклонила голову набок и спросила:
— Все еще болеешь?
Телиф бросил на нее короткий сердитый взгляд, а затем подавил тревожное выражение лица, сохраняя невозмутимый вид.
— В отличие от твоей недавней усталости, отравление эфиром не проходит после отдыха. Оставь меня в покое.
Что, конечно же, вызвало у Хелен сильное желание помучить его, но она решила, что сейчас слишком в хорошем настроении, чтобы возиться со стоическим грубияном. В конце концов, она тоже хотела поработать над своими новыми приемами.
Но когда она приняла стойку, она увидела маленькую лодку, покачивающуюся в их сторону, и почувствовала вспышку гнева. На борту был всего один человек, но все же
— Да чтоб вас — пробормотала Хелен, оглядываясь по сторонам. Диввелтиан все еще сидел с закрытыми глазами, шевеля пальцами. Копейщик перекатывался на бок, возился с кисточками. Казалось, Телиф не скоро сможет встать. Поэтому, тяжело вздохнув и немного беспокоясь о том, что она еще не оправилась от нехватки эфира, Хелен подошла к краю лодки.
На мгновение она подумала о том, чтобы бросить что-нибудь, чтобы перевернуть эту крошечную посудину, но затем узнала мягко выглядящего человека, который неторопливо греб к ним.
— А, Хлопушка, — лениво сказала Хелен, почти разочарованно. Конечно, еще одна драка была бы трудной, но она почувствовала странное воодушевление от этой мысли, особенно с эволюцией ее нового набора навыков. Она попыталась подавить это желание, потому что оно, вероятно, когда-нибудь втянет ее в бой, в котором она не сможет победить, но она не слишком старалась. После жизни, когда мать дышала ей в затылок, было приятно чувствовать себя на вершине мира.
Было бы еще приятнее быть на вершине Гончей , — прокомментировал ее разум коварным голосом матери. Она заставила его замолчать и сосредоточилась на приближающемся торговце.
Его лицо заметно просветлело, когда он увидел ее.
— О! Вы та женщина, которая так много знает о коже. Хорошо, я пришел повидаться с Гончей
— Он, блин, занят, — холодно сказала Хелен, резко и отрывисто. Ей стоило огромных усилий не скрипеть зубами. Этот чертов торговец появился, и что он сделал? Мгновенно испортил ей настроение, напомнив о всех тех годах, когда ее волосы и одежда были пропитаны отвратительным запахом кожевенного завода.
Было невозможно вдохнуть в ее детстве, не уловив хоть какой-то запах ремесла ее семьи. Некоторые носили это как знак гордости, но эти чертовы задницы не были теми людьми, с которыми она хотела бы себя ассоциировать. Ей наконец-то удалось стряхнуть это чувство связи с этим грязным, недалеким местом, но этот кусок дерьма вернул все обратно.
— О, — Хлопушка, казалось, немного поник, а затем взглянул в сторону, где Гончая очень отчетливо занимался гравировкой. Его лицо исказилось от ужаса. — Он делает гравировку?
Хелен пожала плечами. Они все знали теоретически, что гильдии граверов — это проблема, но было очень трудно сосредоточиться на них как на угрозе, когда другие группы активно нападали на них. Это был вопрос приоритетов. Хотя Хелен больше не была уверена, почему Гончая так неустанно занимается гравировкой. Она не была уверена, что он с этим делает, но было совершенно ясно, что ему не нужны деньги.
Конечно, полезно тренировать навык и собирать очки способностей, чтобы пройти выбранный путь. Но это казалось чем-то большим.
Они вдвоем стояли в тишине 30 секунд, она и Хлопушка, поэтому Хелен добавила:
— Ему, блин, нравится чувствовать дождь во время гравировки. Есть, блин, какие-то проблемы?
— Э-э, а-а, нет. Эм. Ладно, ну, пожалуйста, дайте ему знать, что через два дня будет рыночный день, и я был бы признателен, если бы он мог . Или если бы вы принесли мне какие-нибудь готовые изделия, которые он сделал. Я заключил соглашение со стилем Сокрушающей Волны, и мы будем продавать некоторые изделия публично. Так что ну да.
— До свидания, — просто сказала Хелен, наслаждаясь нерешительностью на лице Хлопушки. Было приятно, в некотором смысле, так пренебрежительно относиться к нему
Но затем Хелен вдруг поняла, что это именно тот мелочный, недалекий способ решения проблем, который всегда использовала ее мать. Льстивая к своим начальникам, холодная и презрительная к своим подчиненным. Гнев Хелен яростно поднялся, и ей пришлось стиснуть зубы, чтобы подавить его.
— Э-э да, я ему скажу. В конце концов. Так что не, блин, волнуйся. Это раздражает, но, эм не проблема, — вяло сказала Хелен, почти краснея от самой себя. Она годами тренировалась деликатно обходиться с вещами, контролируя свою речь и нрав. Даже если она всегда бушевала внутри, внешне она была идеально контролируема. Но эти недели с Гончей и его учителями разрушили это. Ее взрывы стали более публичными. И, надо признать, менее едкими и разрушительными, но
Она проводила взглядом уходящего Хлопушку, а затем вернулась в свою стойку.
Хлопушка шел на рыночный день с тяжелым сердцем. Он только что вернулся с корабля Гончей. Он очень опасался снова приближаться к кораблю, потому что слышал слухи о том, что в последние несколько дней многочисленные небольшие стили бросали вызов кораблю, стремясь опустить кисточки, гордо висящие над судном.