Страница 234 из 630
Диввельтиан оказался рядом с ним, бросив на него понимающий взгляд. Шал улыбнулся, как мог.
— Ты наконец-то увидел путь? Поздравляю с тем, что стал Адептом. Если бы я знал, я бы не вломился на твою лодку
— Я им не был, — спокойно сказал Диввельтиан. — Пока этот твой ученик не произвел эту странную энергию. Она помогла мне увидеть свой образ более четко, чем что-либо, с чем я когда-либо сталкивался.
Шал погрузился в задумчивое молчание на протяжении всего их бега, даже когда они миновали остальных и собрались в большую группу. Они продолжали бежать несколько часов, пока не оказались на небольшой поляне на полпути между Томкатом и Кталом. Вероятно, здесь их не побеспокоят.
Итак, тяжело дыша, Шал подошел к Рандидли.
— Зачем ты убил охранника?
Лицо его ученика напряглось, и он просто беспомощно пожал плечами. Шал резко опустил руку, быстрее, чем его ученик успел среагировать, раздробив дураку ключицу. К чести Рандидли, он не издал ни звука и едва ли вздрогнул от удара, просто пассивно выдержав его. Что каким-то образом сделало наказание неудовлетворительным.
Остальные члены группы стояли вокруг, глядя в землю. Новый прислужник с копьем и женщина, похоже, устроили перегляд, пытаясь определить свой относительный статус под началом Рандидли. Пытаясь справиться со своим гневом, Шал попытался прояснить вопрос.
— Когда мы выходили из тюрьмы. Там был охранник. Ты убил его.
Шал говорил тихо и ровно.
В глазах своего ученика он увидел всю историю, вспышку горечи, затем гнев, затем плавную покорность. Когда его ученик ответил, его голос был тихим и небрежным, что вызвало у Шала отвращение.
— Да. Если бы он не поднял тревогу. Было бы легче сбежать. Это было необходимо.
— Это было необходимо ? — медленно произнес Шал, смакуя каждый слог. В этот момент он не видел своего ученика. Он увидел образ, уходящий далеко в прошлое, годы спустя после того, как Шал и его брат хихикали и шептались о Копье со Стилем Ядовитых Клыков, его брат, его копье, мокрое от крови, стоял вызывающе над телом той молодой девушки, Лукреции, стоящей рядом с ним.
Это было необходимо.
— Ты не понимаешь ценности жизни, — холодно сказал Шал, приближаясь к своему ученику, и ярость бурлила в его венах, как кровь.
Глава 168
Рендидли сгорал от стыда. Он не понимал ценности жизни? Разве не из-за того, что Шал заставил его поклясться быть с ним до конца? Разве все это не плата за его долг?
И когда пришел Шал, с яростью в глазах, Рендидли ответил тем же, молча бросившись вперед и активировав (Усиление) и (Ускорение). Его плечо уже почти зажило, боль была не такой уж сильной, чтобы о ней говорить. Если Шал хотел драться
Но Шал, стоящий перед Рэндидли, сильно отличался от того Шала, с которым они обычно спарринговали. Хотя Шала обычно было невозможно поймать, нынешний Шал, казалось, исчезал из виду прямо на глазах у Рэндидли. Это
Это была (Поступь Призрачного Копья). На уровне, близком к 200.
Рендидли почувствовал, как его рука сломалась пополам, острую вспышку боли, которая последовала за этим, и застонал. Но он не остановился, потому что его учили не так. Он ударил ногой, надеясь попасть Шалу в заднюю часть колена, но Шала уже не было. Другая его рука обмякла, на этот раз плечевой сустав был разбит вдребезги. Шал заговорил, его презрение было очевидным.
— Возможно, я слишком сильно тебя измучил. Я забываю, каким слабаком ты был в начале. Два года насилия — Шал, казалось, замолчал на мгновение, прежде чем снова исчезнуть и раздробить Рендидли колени и лодыжки. — Два года насилия научили тебя, что убийство необходимо, но не почему. Ты слеп. Ты боишься убийства, как и должен, но ты негодуешь на свой страх и убиваешь больше, чтобы показать себе, что ты не боишься. Ты ранишь себя бессмысленно, из гордости Что ж, позволь мне показать тебе. Чего тебе действительно нужно бояться.
Шал продолжал систематически разрушать тело Рэндидли, и Рендидли стонал, слезы навернулись на глаза. Это все из-за тебя , — хотел сказать Рэндидли, но его челюсть была сломана, а язык разорван. Та старая, медленно пробуждающаяся часть его, печально покачала головой.
Нет, это не так , — сказал себе Рэндидли. — Ты выбрал это. Прими это, или сойди с ума . Рендидли рухнул без сознания.
Хелен спокойно стояла над телом человека, которого она видела замученным и выпотрошенным перед ее глазами. Снова она подумала, как замечательно то, насколько мирным он кажется во сне, и о том безумном насилии, которое было в его и его учителя глазах ранее в тот же день. Между ними происходил какой-то более глубокий урок, но, честно говоря, Хелен было на это наплевать.
В конце концов, она не была каким-то чертовым ангелом. Некоторые уроки трудно усвоить. Некоторые уроки нужно преподавать жестоким способом. Это был жестокий мир, в котором она выросла, но это все, что она знала. Сила — это власть.
А власть — это все.
Гончая-Призрак пошевелился, его веки задрожали. Его черные волосы отросли за время пребывания в тюрьме, свисая до плеч, и у него теперь была щетинистая борода, как у безработного торговца. Губа Хелен скривилась от отвращения. От этого нужно будет избавиться, если она собирается сделать то, что считает необходимым. Как для себя, так и для него.
Поэтому, когда он проснулся, Хелен подняла бритву и миску с кремом и вопросительно склонила голову. Несколько секунд она была прикована к его изумрудным глазам, где, казалось, бушевал вихрь эмоций. Затем он медленно утих. Затем его глаза скользнули по ней, задержавшись довольно долго на ее шее и груди. Она стояла неподвижно, активно пытаясь подавить дрожь.
Было странно, насколько подобные взгляды мужчин отвращали ее в прошлом. А теперь она чувствовала горячий осколок удовольствия от этого внимания. Мать всегда говорила, что однажды она поймет, как использовать свою внешность, и
Возможно, сегодня был этот день.
Наконец, Гончая-Призрак кивнул, и Хелен подошла ближе, изо всех сил стараясь не морщиться от абсолютно отвратительного запаха. Боже, он вообще мылся за время пребывания в тюрьме?
Хелен предположила, что это был глупый вопрос. Она даже не знала, когда в последний раз мылась сама. В конце концов, они ждали, пока эти ублюдки вырвутся из тюрьмы. Но между ними была явная разница в запахе, и это было проблемой.
Один отвратительный шаг за раз.
Одним из недостатков повышенной (Выносливости) было то, насколько стойкими становились волосы. Гончая-Призрак не был исключением. Она скорее вырезала, чем брила, медленно очищая его шею и лицо. Через 10 минут она почти закончила процесс и откинулась назад, довольная своей работой. Но снова ее поймал его взгляд.
Со своими темными волосами, бледной кожей и почти светящимися глазами Гончая-Призрак смотрел на нее. Выражение в его глазах становилось явно голодным. Ее сердцебиение участилось, но она ничего не показала на своем лице. Она медленно вымыла лезвия, которые использовала, не торопясь. Штрих за штрихом она вытерла последнюю бритву.
Казалось, что вся палатка пульсирует, наполненная странной потребностью. Хелен не могла поверить, как сильно это ее захватывает. Она попыталась вспомнить, как этот человек был покрыт кровью и потом, но все, что она в итоге сделала, это подняла голову и снова обнаружила, что ее пригвоздили взглядом. Теперь он был светло-зеленым, как мята и химический огонь.
Хелен сделала успокаивающий вдох и сказала: — Снимай одежду.