Страница 20 из 60
- Это да, - вздохнул он и угрюмо побрел в терем.
Прасковея расстаралась. Впрочем, она всегда готовила так, что пальчики оближешь. В центре стола блюдо с шаньгами источало такой аромат, что у меня живот свело от голода. Начинки были весьма разнообразными – творог, каша с грибами, лесные ягоды. Печеную рыбу густо залили домашней сметаной, а уж разносолы в лесном тереме всегда были такие, каких на Земле днем с огнем не сыщешь. То ли в местной воде дело, то ли в магии, то ли в капельке души, вложенной самой стряпухой.
- Спас вот-вот будет, - сообщила мне Прасковея, дополнив натюрморт кувшином молока, глиняными кружками и миской земляники. – Садись покудова, коту твоему я мясо отдельно положила, негоже, чтобы животные со стола ели.
- Это шовинизм и дискриминация по степени пушистости! – заявил кот, но, во-первых, его слышала только я, а во-вторых, он послушно засеменил к плошке, в которую хозяйка ему нарезала аккуратными кусочками оленину, не забыв отдельно положить огромный мосол.
- А как вы узнали, что Спас сейчас придет? – спросила я.
- Ох, милая, - усмехнулась Прасковея. – Когда столько лет с одним человеком душа в душу-то проживешь, научишься по шагам из тысячи его признавать, да по приметам о его скором прибытии знать.
- И какие это приметы? – заинтересовалась я, присаживаясь на лавку.
- Собака вон к воротам жмется – хозяина чует, пчелки в ульях оживились, сердце мое радуется. Знать супруг недалече, так-то вот.
Что ж, ей виднее. Лично я очень обрадовалась, что ждать не придется, поскольку есть хотелось на совесть, да и рассказать мне было что.
Вот только на стол хозяйка поставила четыре кружки, четыре миски, подала четыре деревянные ложки. Уж не Кряжень ли пожалует? Если честно, то перед лешим я испытывала нечто вроде стыда за доставленные неудобства и лишние хлопоты.
- Вы гостей ждете? - кивнула на лишнюю посуду.
- Ох… - хозяйка опустилась на соседнюю лавку. – Для доченьки это нашей. Сегодня ровно год, как она пропала, вот и помянем Муравушку.
- Так о ней ничего и не неизвестно? – спросила я, чтобы… чтобы просто подбодрить, поддержать разговор, что ли.
Прасковея покачала головой.
- А почему бы тебе не помочь хозяевам? – спросил кот, отрываясь от своей миски. В отличие от меня, ему не нужно было ждать, он приступил к еде сразу.
- Что ты имеешь в виду?
- Он что-то тебе говорит, Ритушка? – спросила хозяйка.
- Он обычно много говорит, - улыбнулась я. – Но всегда очень любопытные вещи.
- Ты уж его слушай, милая. Лункс – зверь мудрый, даже если еще молодой. Зря не скажет, - посоветовала она.
Я все же считала, что мудрость приходит с годами и опытом или, как минимум, с полностью возвратившейся памятью предков. Однако сейчас сгорала от желания узнать о новых возможностях своего дара.
- Чего там иметь, звезда у тебя. Проси у хозяйки детский локон Муравы или там рубашку нестиранную. Любую вещь, которая несет в себе ее частичку и действуй.
- Как действуй? – не поняла я.
- Прикладывай! Аки подорожник к ране, - пояснил кот и снова уткнулся в миску.
Я же… Я посмотрела на Прасковею и… хитро улыбнулась.
- Что?.. Что он сказал?.. – охнула добрая женщина.
- Кажется, если у вас сохранилась хоть какая-то частичка дочери, то я смогу ее найти. По крайней мере, лункс утверждает, что могу.
- Ох, Ритушка… - серые глаза Прасковеи подозрительно заблестели. – Есть частичка, как не быть… Локон-то Муравушкин Спас в своем обереге носит, у самого сердца. Вот он и сам…
И как она его чувствует? Просто удивительно. Сразу после слов Прасковеи дверь отворилась, и вошел волхв, с порога оглядев нашу группу.
- Воротилась, значит, - вздохнул он.
- Да, - осторожно ответила я, гадая, пришлась ли я ко двору. Уж очень странно себя вел обычно приветливый Спас.
- Смотрю, дар обрела. Магию чужую в своем тереме почуял еще в лесу, - произнес он, по-прежнему изучая меня взглядом. – Знать, сыскалась вещица заветная. Где нашлась?
- В замке Каорских драконов, - призналась я. – Меня туда затянуло, когда лорд Эртон отыскал нас в лесу. Неожиданно получилось.
- Ох… - выдохнул волхв и присел рядом с женой. – Лучше бы ты там и оставалась. Ежели я издали тебя учуял, то и другие охотники найдутся.
- Хотелось с вами по-человечески попрощаться, - пояснила я. Совершенно очевидно, что мне не были рады. По крайней мере, Спас. – Поблагодарить за хлеб, за соль…
- Лучшая для нас благодарность – это твоя счастливая жизнь, Ритта. А она только вольная бывает, - вздохнул хозяин, покосившись на тарелку и кружку, выставленных для Муравы.
- Да погоди ты тень на плетень наводить, отец! – цыкнула на него Прасковея.
- А чего это у тебя, мать, глаза так подозрительно блестят? – внимательно посмотрел на жену Спас.
- То и блестят, что не знаю от какой радости и плакать, - всхлипнула она и утерла глаза краешком расшитого фартука. – То ли от того, что наша приемная дочь домой возвернулась, то ли от возгоревшейся надежды кровинушку нашу отыскать.
- Мураву? – охнул волхв.
- Ее, - кивнула мужу Прасковея. – Ты бы защиту на терем поставил, да глаза отвел. А уж потом и поговорим.
- Надолго моих сил не хватит, - словно извиняясь передо мной, сказал Спас. – Но поговорить успеем.
Он поднялся, взял свой посох, прислоненный к бревенчатой стене у дверей, и что-то долго напевно читал, изредка постукивая в пол.
- Теперь давайте поедим. Очень уж много сил магия тянет, - признался волхв, занимая свое прежнее место.
Шаньги оказались такими… В общем, ничего вкуснее мне есть не доводилось. Хотя, возможно, и из меня магия сил вытянула немало.
Когда наелся даже лункс, а хозяйка водрузила на стол самовар, пришло время разговоров.
- Так что там с Муравой? – спросил волхв.
- У тебя ее локон в амулете нательном был, - сказала Прасковея, разливая взвар по кружкам.
Пахло травами и земляникой, и до того хорошо было, что даже все страхи куда-то улетучились. Очень хотелось, чтобы дочь этих добрых людей нашлась. А еще сердце пело, ведь меня приняли в… дочери, и относились соответственно – с любовью и строгостью.
- Как не быть? Вот он.
Спас полез под рубаху и извлек на свет крошечный мешочек, любовно перевязанный красной нитью.
- Вот они – ее детские кудряшки.
Волхв слегка помедлил, потом все же протянул мне свою драгоценность. Я посмотрела на лункса.
- Вынимать надо или можно положить прямо в мешке? – спросила кота.
- Волосинки довольно, больше не потребуется, - откликнулся Лукас. – Положи в самый центр и жди.
Сказано сделано. Я тоже достала из-под рубашки свой медальон, сняла и положила на стол.
- Неужто звезда миров? – удивленно крякнул хозяин. – Диковинка. Слыхать слыхал, но не чаял, что увижу собственными глазами. Это ли вещица твоя, Ритта?
- Эта, - улыбнулась я, зачарованно наблюдая, как на свету в темном центре появляются очертания пятидесяти миров. Забавное название – «звезда миров», и кот сказал так же.
Крошечная светлая волосинка легла поверх медальона, и…
Прошла минута… Две… Три…
Старики, затаив дыхание, неотрывно следили за волоском.
- Долго ждать надо? – спросила я у лункса.
- Ничего не понимаю… - смешно наморщил нос кот. – Давно должно было сработать, но почему-то не сработало.
- Что сказал твой зверь? – поинтересовался Спас. Очевидно, его тоже расстроила и насторожила такая заминка.
- Говорит, что не понимает. Должно было сработать.
- Ох, Муравушка… - всхлипнула Прасковея и по привычке схватилась за край фартука.