Продам киску. Дорого

- Нет, - усмехнулся старик и гордо так вскинул голову. – Трое у нас с Прасковеей, да внучат целый выводок уже. Наследник мой Здравко с семьей в Белом городе проживает, кожи выделывает, а по лету ко мне наезжает на пасеке да по хозяйству подсобить. Цветану, нашу старшую, купец богатый посватал. В столице обитают, живут душа в душу да гостинцы шлют. А Мурава последняя. Думали уж все, а тут она нам на старость в утешенье и родилась.

- А у старших тоже дар?

- Магия-то есть у каждого из них. По наследству передалась от нас с матерью. А вот вещицы своей заветной они так и не сыскали, не услышали, - вздохнул Спас, и было непонятно - то ли он рад этому, то ли, наоборот, сокрушается, что дар у его детей так и не раскрылся.

Кстати, о даре.

- Может и мой дар не раскроется? – не могла не уточнить я.

А что? Найду здесь какого-нибудь Здравку или Вуйку, поселимся в маленьком домике в лесу, буду с лунксом на рыбалку ходить, грибы собирать. Как ни странно, но возвращаться на Землю мне почему-то совсем не хотелось.

- Твой-то? – зачем-то переспросил Спас.

- Мой, - кивнула я. – Вдруг нужная вещица не отыщется?

- Отыщется, - очень утвердительно ответил дед, словно в этом даже сомнений никаких нет. – Не может не отыскаться. Дар странницы редкий, очень нужный каждому миру. Да и лункс тебя признал. Не переживай, отзовется сердце твоего дара. Я зов своего посоха услышал, когда Здравко уже ножками пошел.

Что если тот странный зов, который я чувствую, это та самая вещица? Хотя, почему если? Раз Спас говорит, значит, так и есть.

Конечно, мне хотелось расспрашивать и расспрашивать, вот только вопросов было столько, что, казалось, жизни не хватит, чтобы все их задать.

- А оборотни светлые или темные? – я все же решила больше узнать о мире.

Высокий лес закончился, деревья в новом лесу росли реже, а тропинка стала шире.

- Оборотни-то? Так разные. Больше, конечно, светлые, - сказал волхв и остановился. – Пришли мы. Сейчас лункса твоего посреди полянки положу, а твоя, стало быть, задача – лунную росу ладошками собирать, да в его шерсть и втирать. Ты, Ритта, говори с ним. Он через твой голос все твои чувства и впитает.

Мы свернули с тропы и пошли к центру луга.

- В это время все травы соком наливаются, а роса на них волшебная, - пояснил волхв.

- Снова магия? – усмехнулась я.

- Да что магия… Созидающая энергия да и только, а волшебство, оно от сердца, от души, от самих истоков. Через него с нами сам мир говорит. Такой, каким его для нас создали.

- Кто создал? – у меня были иные знания о возникновении планет. Или он говорит о чем-то ином?

- Так Триглав и создал. А как иначе? Он и его помощники. Все честь по чести – двенадцать миров внутреннего круга, тридцать шесть – внешнего, и два для равновесия. Всего, стало быть, пятьдесят. Все создавались одинаково, да все развивались по-разному. Вот Земля твоя похожа ли на наш Овруч?

Я покачала головой.

- Магии нет, да и рас других, кроме людей, тоже нет.

- Но ведь были?

- Не знаю, - пожала плечами я. – Сказок много сочинили: и про оборотней, и про вампиров, и про драконов… А вот, к примеру, драконы… они оборотни или нет?

- Ну, ты и спросила, - изумился Спас, останавливая левитирующего кота. – Если по смыслу, то всяк оборотень, кто оборачивается. А ежели по сути, то драконы – это… В общем, не оборотни они. Коли в миру драконы не вывелись, то жить тому миру многие лета. Хранители они.

Значит, лорд Эртон обрастает чешуей, отращивает крылья и пугает заезжих из других миров девиц, летая над лесами. Хмм… Ну крылья и чешуя – это ведь все же не шерсть, верно? С некоторыми недостатками и примириться можно.

Хотя, о чем это я? Дракон и дракон, не мой же.

И чтобы себя отвлечь от странных мыслей, я вспомнила еще кое-что. Если здесь так много кошачьих оборотней…

- Лункс случайно не оборотень? – кивнула я на кота.

- О них мало знают, да и общаются они лишь со странницами. Дар их притягивает. Погоди, вот в себя придет котяра твой, у него и спросишь. Ты приступай, а то вон зорька уж заниматься надумала. А я пока силки свои осмотрю. Тут ручей поблизости. Может, какая глупая рыбешка туда и угодила.

Вот только что тут был, и вмиг исчез. Я и глазом моргнуть не успела. И не собиралась моргать, потому что дар речи растеряла начисто. Как сказал Спас? У кого я спрошу? У лункса? Вот так сказочка! Ощущаю себя какой-то Элли с Тотошкой, идущей к Изумрудному городу по дороге из желтого кирпича. Эх, пока вот до Белой горы добралась. И слава богу, что не до белой горячки.

- Ну что, Тотошка, давай в росе купаться, - сказала я лунксу и пошла ее собирать.

Глава 5

Глава 5

Роса оказалась какая-то странная. Вернее, это вообще была никакая не роса в нашем земном понимании – это была сияющая субстанция явно волшебного происхождения. Капли с листьев, стеблей и цветков скатывались мне в руку, где соединялись в одну массу так, как соединяются капельки ртути из разбитого градусника. Только ртуть материальная, а странную росу я видела лишь глазом, но совершенно не ощущала ее прикосновения кожей.

Как только капельки попадали на шерсть лункса, они рассыпались на тысячу искорок, вспыхивали и медленно гасли под моим восторженно-удивленным взглядом.

Спас советовал говорить с питомцем, дотрагиваться, гладить его, проецируя на зверя все испытываемые мною чувства. А что, я собственно, к нему испытываю?

Я сразу вспомнила дрожащие лапки и уверенный рык, когда котенок-сирота прогонял обитателей ямы под корнем поваленной ёлки. А как он рычал на незваных гостей, которые шли по нашим следам? Даже теряя последние силы, лункс не жалел их, защищая меня. Вот это я понимаю – друг. Так что я к нему испытываю?

Трогательную благодарность? Нежность? Привязанность? Любовь?..

Я стала его почесывать, погружая пальцы в шелковистую шерсть. Никогда не встречала настолько нежной шелковистой шкурки. После купания в странной росе лункс словно мерцал. Это было удивительное и поистине завораживающее зрелище. Чтобы определиться в своих собственных чувствах, начала говорить. Просто, все, что придет в голову, чтобы кот слышал мой голос, а я смогла обуздать свои же собственные мысли.

- Ты поправишься и заживем. Снимем комнатку в какой-нибудь деревеньке, будем ходить в лес. Ты – охотиться, я – грибы собирать, рыбу ловить. Дед Спас говорит, здесь рынки имеются. Продадим собранное, накопим на свой дом, и нам совсем никто не будет нужен, правда? Никакие драконы… - Причем здесь опять драконы? Что я к ним, в самом деле, привязалась? Дальше расы стала перечислять специально, чтобы доказать себе – драконы меня не интересуют! Вот нисколечко! – Оборотни, гномы, эльфы и прочий магический люд. У меня уже есть пушистый защитник.

Совсем некстати разум зацепился за «гномы». Услужливое воображение подкинуло забавную картинку, где я в деревенском доме бабушки стою у плиты и разделываю мясо. Лункс трется рядом, выпрашивая кусочки, а в комнате смотрит футбол коренастый низенький такой мужичок с массивной такой бородой, заплетенной в сложные косы и роскошной рыжей шевелюрой. Он голый, изрядно волосатый, в белых семейных трусах в кокетливые алые сердца и с пивным круглым брюшком. Мне прекрасно известно, что это и есть мой муж в новом мире. Там – в мыслях, я его люблю и обожаю, а здесь мне становится смешно.

И ведь противный лорд Эртон снова пролез в мою голову. Если бы я отправила «гнома» бриться, то на выходе получила бы карлика с лицом уже хорошо примелькавшегося дракона.

- Ну, будет, - произнес Спас, прерывая мой смех. Он снова возник из ниоткуда, или я опять не заметила его прихода. – Идем на другой луг. Время.