Страница 69 из 104
Мало изменилось положение и ныне. Хотя "демократы" и показали полную неспособность "рулить", патриоты ясной альтернативы не предложили. И те, и другие говорят о "возрождении России", не внося в это понятие ничего конкретного. И те, и другие игнорируют позитивные достижения последнего семидесятилетия (система образования, наука, социальные гарантии, общий уровень производства и потребления в 1950–1970-е годы, влияние в мире). И те, и другие, с некоторыми разночтениями, смотрят на Россию до 1914 года не с позиций подавляющего большинства ("лапотного" и неграмотного), а с точки зрения дворянской или буржуазной элиты. Превращение России в полуколонию "демократов" не смущает (на Генуэзской конференции России был предъявлен счет на 33,8 миллиарда золотых рублей, который она, конечно, оплатить не могла), а патриоты этот факт просто не замечают. И если с осени 1917-го по весну 1918 года (и при Временном правительстве, и при Советах) крестьяне пожгли почти все помещичьи усадьбы загнали хуторян в общину, то осуждением разгула стихии 1 обойдешься: надо и их понять.
Манипуляция общественным сознанием всегда была важной заботой антинародных режимов. В печати сейчас говорится много правдивого, приводятся факты, за которыми, казалось бы должно следовать самое суровое наказание провинившихся властителей. Такие факты можно найти и в "демократической" "Независимой газете", и в других "демократических" изданиях. В той же "Комсомолке" едва ли не в каждом номере прочтешь материалы, от которых берет оторопь (правительство постоянно лжет, пользуясь нашим попустительством, генеральный прокурор надругается над правом и законом, публикуя в валютных изданиях материалы предварительного следствия, называя, кстати, в числе главных заговорщиков Горбачева, Ельцина и Назарбаева — см.: "КП" от 29.08.92). Но вывод следует неожиданный: всю эту грязь пытаются опрокинуть в более или менее отдаленное прошлое, отвлекая внимание от наших дней и современных деятелей, а заодно и приучая к мысли, что все это неизбежно ныне.
Отвлечение — главный способ поддержания господства непопулярной власти. Воруя сотнями миллиардов, кричат о "деньгах КПСС", которые в большинстве шли все-таки на дело (пусть и иллюзорно понятое, вроде "мировой революции"), на защиту стратегических государственных интересов, и которые, оказывается, были каплей по сравнению с морем средств, затраченных против нас ЦРУ. Таким же путем от разрушительных последних лет уводят в начало века. И это свойственно как прозревшим демократам, так и тем, кто искренне считает себя патриотами. Привычка искать черную кошку в темной комнате, заведомо зная, что там ее нет, всегда была свойственна нашей интеллигенции. Сейчас эта привычка все чаще уносит с земли куда-нибудь в потусторонние миры.
Верно сказано: "Обмануть меня нетрудно, я сам обманываться рад". Но социально-политический сомнамбулизм и насаждается. Странно смотреть, как бывшие секретари отмечались на церковных службах со свечой в руках, а владыки делали вид, что всерьез принимают эти игры. Президент заявляет, что лишь Бог может лишить его власти (имея в виду, что народ ему нипочем!). И это сходит. Не замечает высшее духовенство и приобщения президента к Мальтийскому ордену, крайне враждебное отношение которого и к старой, и к новой России никогда не являлось секретом. В данном случае речь совсем не о православии. Но складывается впечатление, что православие-то как раз никто сейчас и не защищает. Сам патриарх в многократно перепечатанном послании раввинам американских синагог в декабре позапрошлого года за образцы православной мысли берет писания русских розенкрейцеров — наиболее мистического направления в масонстве. И вот уже рэкетиры и проститутки напяливают кресты, изображая из себя истинных православных, а священники (вроде Глеба Якунина) в политиканстве дадут фору любому служителю Сатаны.
Именно "трон Люцифера" подпирают сейчас большинство новообращенных. И опять-таки среди них и "демократы", и "патриоты". Как и во все времена общественных кризисов, разного рода оккультные издания перегородили переходы метро. И вот уже вроде бы христианский Бог примирился и с иудейским, и с Люцифером. Именно такая необычная "Троица" стремительно вытесняет привычную старую.
В поклонении "демократов" новой "Троице" ничего удивительного нет: они в лучшем варианте предполагают внедрить в головы соотечественников "новое", западное мышление, а Запад давно уже принял эту "Троицу" в качестве запредельного идеала и вполне земной структуры, где каждый сверчок знает свой шесток. (Именно об этом напомнил А. Зиновьев в нашумевшей статье "Я хочу рассказать вам о Западе" в "КП" от 15 сентября 1989 г.) Но и патриоты чуть ли не в большинстве устремились туда же.
В средние века мистика, магия, оккультизм — тайное знание о "запредельном" — противостояли христианской церкви. Поэтому некоторые воинствующие атеисты склонны были венчать эпитетом "прогрессивных" секты, прямо поклонявшиеся Люциферу — антиподу христианского Бога. Но при этом, как правило, не затрагивали ни изуверского фанатизма, ни открытой аморальности сектантов, их противообщественной деятельности. Именно подобные секты и "ордена" являются предтечами и истоками позднейшего масонства, которое целиком усваивает и их символику (в частности, иудейскую каббалу), весьма важную в системе "тайного знания". Но реформация основательно подорвала способность западного христианства противостоять этим сектам. Сначала разные направления протестантства, а затем и католическая церковь сами становятся элементами оккультномасонской структуры.
В России оккультные науки приживались с трудом. Славянское язычество вообще не знало фатализма: астрология и хиромантия приходят из Европы, и относительно поздно, захватывая к тому же лишь высший слой общества. И православие изначально ставило мистику в достаточно жесткие рамки, оставляя известный простор для "самовластия души" ("на Бога надейся, а сам не плошай", "Бог-то Бог, да сам не будь плох" и т. п.). (Суеверия и поверия, сохранявшиеся в деревне, — явления иного порядка, восходящие к язычеству.) Более или менее значительное распространение оккультизм получает лишь с резким поворотом России к Западу при Петре I, и связан он был с возникновением масонских лож (сам Петр входил в две ложи), которые поначалу охватывали нахлынувших в Россию иноземцев, а затем и иных, "жадною толпой стоящих у трона".
Вопреки предпринимаемым ныне попыткам "реабилитировать" русское масонство XVIII — начала XIX века (см. статью В. Кожинова в "Нашем современнике" № 6 за 1992 г.), оно всегда управлялось извне, а русские "братья" находились на низших ступенях масонской иерархии. Отнюдь не случайно, что Радищев, Карамзин и Пушкин, соприкоснувшись с масонством, затем отходят от него и ведут с ним открытую или скрытую, весьма непростую борьбу (эти факты В. Кожинов обходит).
Н. Бердяев не без оснований отметил "масонский дух" русской интеллигенции вообще. Это верно в том смысле, что ни русская государственность, ни православие не являлись приоритетными ценностями для формирующейся в XVIII веке русской интеллигенции, в составе которой иноземцы изначально составляли высший слой. Даже в низших "градусах" масонской иерархии, формально ориентированных на христианство, не обязательно было держаться православия. В высших же ярусах (в XVIII веке это 7–8 "градусы") третировалось и христианство в целом. В конечном счете и православная церковь оказалась неспособной защитить свои принципы и приняла идеологию розенкрейцеров как свою собственную (см. о содержании религиозной философии Соловьева, Бердяева, Булгакова, Флоренского, Франка, на которых ссылается в упомянутом послании патриарх, в принципиально важной статье И.Н. Смирнова в "Нашем современнике" № 11 за 1991 год. Достойно сожаления, что ряд значимых фактов и положений статьи были вычеркнуты пристрастными редакторами). Хотелось бы, чтобы и православные богословы (а таковые есть!) назвали вещи своими именами и вступились за чистоту веры. Ведь в противном случае она лишь будет прикрывать не спасительную, а разрушительную ложь. Сейчас, как никогда, народу нужно сказать правду. Он ведь потому и бездействует, что понимает: все его обманывают.