Страница 8 из 17
У оперов еще ничего нет по этому делу. Возле ряда фотографий с места происшествия нарисован большой овал, в котором черным маркером небрежно написано: «Педофил», а рядом стоит большой вопросительный знак.
— Не надо девочкам на такое смотреть, — неожиданно раздается у меня над ухом.
Рефлексы срабатывают мгновенно. Разворачиваюсь, хватаю мужчину за плечо, резким рывком наклоняю на себя, бью коленом в живот, выбивая воздух из лёгких. И пока он хрипит и кашляет от неожиданного отпора, делаю подсечку, разворачивая его и через болевой захват роняя лицом в пол.
Встав на одно колено, второй ногой упираюсь с другой стороны от Егора, зафиксировав и себя в устойчивом положении, и его. Дернется, будет очень неприятный и долго заживающий перелом.
В кабинете слышно только его и мое дыхание. Остальные опера смотрят на меня неприлично приоткрыв рты. Шаман закрывает его первым, клацнув зубами и приподняв брови от удивления. Двухметровый Дэн отставляет кружку на стол и этот звук тоже кажется слишком громким.
— Божечки-кошечки… — выдает он.
В помещении становится еще тише. Лежащий подо мной Егор даже сопеть перестает. Да и я задержала дыхание, пытаясь переварить услышанное. Все взгляды переключаются на Дениса.
— Да твою мать! Настя! — здоровяк с досадой ударяет кулаком по своему бедру.
Это становится спусковым крючком для волны громкого смеха, взорвавшего наконец эту давящую тишину.
Отпускаю Егора, поднимаюсь, делаю пару шагов в сторону от него. Опер разворачивается на спину, протягиваю ему руку как знак временного перемирия. Продолжая ржать, он принимает мою помощь и встает на ноги.
— Впечатляюще, — подмигивает мне.
— Спасибо, — улыбаюсь, чувствуя, как внутренние пружинки одна за одной начинают разжиматься, но тут же снова приходят в тонус.
Дверь распахивается. Входит Макс с таким недовольным лицом, что сразу становится понятно, война в самом разгаре.