Дети Азенкура

— Я хочу к папе, — всхлипнула девочка. — Я по нему соскучилась.

— Ты его увидишь. Я вот своего больше никогда не увижу, но я же не плачу.

— Я его не увижу! — отняв ладони от лица, она подняла на него свои большие синие глаза. — Англичане забрали его навсегда!

— Англичане? — Жан с интересом рассматривал девочку.

Она показалась ему очень хорошенькой, вот если бы еще не плакала.

— Как тебя зовут? — Жан понял, что так и не спросил ее имени.

— Жанна. Мой папа — герцог Орлеанский. Англичане взяли его в плен. Он сражался при Азенкуре, и они забрали его. Я их ненавижу!

— Правда? Мой отец тоже воевал при Азенкуре, и они убили его. Я их тоже ненавижу! Твой отец жив, и он вернется. А мой уже нет, — вздохнул Жан. — Я Жан, герцог Алансонский. Я рад нашей встрече.

— Я тоже, — сквозь слезы улыбнулась Жанна.

— Ты не плачь, мы выгоним англичан с нашей земли, и твой папа вернется. Мы его освободим. Непременно. Верь мне! — Жан взял ее за руку и помог подняться с земли.

— Я верю. Давай погуляем. Я здесь со своим дядей Жаном, мы приехали погостить у Его милости, дядюшки Шарля.

— А мы с матушкой, тоже приехали… — Жан хотел было сказать «погостить», но смущенно замолчал.

Ведь в гости приезжают для того, чтобы впоследствии вернуться домой. А его дом ему более не принадлежал, там хозяйничали враги. Но Жанна, не заметив его смущения, легонько тронула Жана за плечо:

— Догоняй! — и убежала, заливаясь счастливым смехом, будто бы недавних слез и вовсе не было.

Мари де Ла Герш с улыбкой наблюдала за ними из окна замка

Англия, Поместье Грумбридж, 1418-ый год.

Проведя своими длинными, красивыми, унизанными дорогими перстнями пальцами по аккуратно выписанным строчкам полученного из Франции послания, Карл, герцог Орлеанский, слабо улыбнулся. Пусть не так уж и много поводов для радости посылал ему в это нелегкое время Господь, но они, все же, у него были. Солнечным, весенним утром он сидел в высоком резном кресле, в своей небольшой, но уютной и светлой спальне, в поместье взявшего его в плен сэра Ричарда Уоллера. Здесь он жил, с тех пор, как его привезли в Англию в качестве самого дорогого военного трофея английского короля Генриха V-ого. Ведь он был главой Орлеанского дома и следующим претендентом на трон Франции, пока у дофина не появится наследник.

Отпускать его, король Англии и Франции, как сам называл себя Генрих, вовсе не собирался. Даже за огромный выкуп. Да и где было взять этот огромный выкуп, если французская казна была совершенно пуста, а его собственных средств на это уж точно бы не хватило. Карл понимал, что виноват в этом, отчасти был он сам; не стоило так бездумно сорить деньгами в юности.

Нынче же, он невольно вспоминал прошлое, — свою, словно тень, промелькнувшую на Родине жизнь. Детство, отца с матушкой, их просторный замок Амбуаз, свои покои с вышитыми на дорогом шелке золотыми ангелочками, где он сделал свои первые шаги, написал первые стихи.

Любовь к поэзии Карл унаследовал от матушки, — прекрасной Валентины Висконти. Еще он унаследовал ее внешность: большие ярко-голубые глаза, каштановые вьющиеся волосы и благородные черты лица. Увы, красота не спасла его от превратностей судьбы. Судьба порой бывает слишком жестокой и немилосердной. Несмотря на свой еще довольно молодой возраст, Карл уже успел испытать немало ее ударов, оставляющих незаживающие шрамы на сердце.

Первым ударом была смерть его отца, который был убит на Старой Храмовой улице в Париже, по приказу Бургундского герцога Жана Бесстрашного, давнего соперника герцога Орлеанского. Карл знал, что Жан Бесстрашный всегда ненавидел его отца, всю жизнь завидовал ему, — его положению, его обаянию, его бешеному успеху у дам. Ходили слухи, что даже Маргарита Баварская, — жена самого Бургундского герцога угодила в умело расставленные любовные сети Людовика Орлеанского. Правда это или лишь досужие домыслы, Карл не знал, да и знать не хотел. Он желал лишь одного, — отомстить убийце своего горячо любимого отца.

Ему было всего тринадцать лет, когда он принял титул герцога Орлеанского, главы Орлеанского дома. Слишком мало для такой огромной ответственности. Но рядом еще оставалась мудрая, любящая матушка, в любое время готовая поддержать и дать ценный совет. Хотя Валентина Висконти и была убита горем после смерти, а вернее убийства горячо любимого мужа, она взяла дела герцогства в свои руки и неистово пыталась добиться справедливости, — наказания для Жана Бесстрашного. Но король Карл VI-ой, чей разум все чаще омрачался приступами безумия, раз за разом отвергал ее мольбы, ведь раздор с могущественным герцогом Бургундским был ему крайне невыгоден. А месть? Она могла подождать, во имя интересов королевства и самого короля.

Здоровье герцогини, и без того подорванное частыми родами, в конце концов не выдержало, после долгой и продолжительной болезни Валентина Висконти скончалась, последовала за своим любимым мужем. Но перед тем, как навеки отправиться в райскую юдоль, она взяла с сыновей клятву, что рано или поздно они отомстят за отца, свершат то, что не успела сделать она.

Вскоре Карл понял, что возможность исполнить клятву появится еще очень нескоро. Король приказал ему и его младшему брату Жану Ангулемскому примириться с Бургундским герцогом и обо всем забыть. Подписывая мирный договор в Шартре, он не смог сдержать предательски хлынувших слез, этот мир был позорным и унизительным, но что мог сделать еще совсем юный герцог Орлеанский? Противостоять Жану Бесстрашному не было ни единой возможности. Пока не было. Вынужденно поставив свою подпись, Карл не простил и ничего не забыл.

Впрочем, был и еще один довод, не позволявший ему перечить королю: Карл VI-ой приходился ему тестем. В детстве, когда ему едва исполнилось двенадцать, родители выбрали для него блестящую партию, — Изабеллу Валуа, дочь Карла VI-ого, недавно вернувшуюся из Англии после смерти своего супруга, — английского короля Ричарда II-ого.

Изабелле было уже семнадцать, и поначалу она вовсе не была рада свадьбе с двенадцатилетним мальчишкой. Но со временем супруги подружились, а когда Карлу исполнилось четырнадцать, Изабелла призналась ему в любви и попросила сделать ее своей женой… настоящей женой. В ту ночь он был на седьмом небе от счастья, ведь Изабелла понравилась ему сразу, как только он впервые ее увидел. Они мечтали о детях.

Но и здесь судьба нанесла еще один, неожиданный для Карла страшный удар. Изабелла исполнила их мечту, родила дочку, — здоровую и красивую девочку. Но эта девочка, невольно отняла жизнь у своей матери. Юная герцогиня Орлеанская скончалась от родильной горячки. В те черные дни, ему казалось, что жизнь кончена, а после страшной, непроглядной ночи уж более никогда не наступит спасительный рассвет. Казалось, судьба отняла у него, все, что он любил, все, что было дорого его сердцу.

Несмотря ни на что, Карл, все же понимал, что не может позволить себе вечно предаваться горю, как бы велико и глубоко оно ни было. Слишком тяжел был груз ответственности, лежащий на нем с самой юности. Он был в ответе за герцогство, за младших братьев, за свою дочь, оставшуюся без матери. Девочку он назвал Жанной, как они изначально и решили с Изабеллой. Малышка росла очень хорошенькой, подвижной и здоровой, что не могло не радовать Карла. Он очень опасался за ее здоровье, да и за здоровье братьев тоже стал опасаться, быть может и без особой на то причины, но потеряв так много близких людей, он не желал терять еще больше.

Время неумолимо ускоряло свой бег, не оставляя места для сантиментов, Карл не забывал о клятве, данной у смертного одра матери, — отомстить за убийство отца. Для выполнения этой клятвы, ему нужны были сильные союзники и такой союзник вскоре нашелся. Бернар де Арманьяк был давним противником герцога Бургундского, он не желал видеть его у власти. Для того, чтобы скрепить их союз, Карл женился на его дочери, одиннадцатилетней Бонне.