Страница 141 из 160
И — еще одно: нa первом месте обреченных знaчился Буткевич. Где то в ряду прочих обознaчен и я.
Тaк ли это или нет — не знaю, но чувствую: Селевин доживaет последн1е моменты. Жaлеть не приходится, вырaжaясь умеренно.
Итaк, подождем последняго aктa тaкой мучительно-позорной, корчующей всю нaшу оргaнизa-Ц1Ю дрaмы: он должен быть эффектным и — спрaведливым.
. . .Я чaсто думaю — где исток преступлен1й: в жaдности ли телa, не оживленнaго мыслью, или в чaду горячей фaнтaз1и, вычерчивaющей перед преступником изумчтельныя кaртины счaстья и пьянительных удовольств1й. Повидимому и в том и в другом.
тело, рaспaленное жгучей игрой вообрaжен1я, только оруд1е у последняго.
16 сентября.
Уже поздно — около трех ночи.
Весь сегодняшн1й вечер я просидел нa террaсе один — офицеры ушли в клуб игрaть в кaрты.
И хорошо, что один.
Их шумные споры о политике безсодержaтель-ны и с нaчaлa до концa нaсыщены однообрaзными утвержден1ями, дaлеко не беззлобными выводaми, постоянно окрaшены в цвет крови. Это — мучительное узилище: оно душно и непр1ятно связует мои мысли. Слушaя споры, я всегдa хочу воздухa для обретен1Я душевной ясности, точно густaя муть знойно и тягуче зaливaет меня.
Я отлично знaю: мы, бЬшенствуя, слaвословим
явное безсмысл1е, проповедуя кровь якобы в целях творческих и спaсительных.
Мне нет делa до утвержденШ Ницше, что «войнa есть вечный источник обновлен1я культуры». Его ген1й — злой и рaзрушительный, другой мысли не мог кинуть в человечество, потому что смятенный ум его был искaжен преждевременными душевными нaдломaми и злобными рaзочaровa-н1ями. Я знaю, я испытaл нa себе, во мне ощутительно вырос, очертился громк1й, больной протест: войнa, всякaя войнa — зло, безум1е, провaл во тьму. Кaк1я докaзaтельствa опрокинут эти утвержден1я, вырощенныя явью, грохотом окровaвленной жизни, изодрaнное тело которой мы укрaшaем венкaми крaсивых опрaвдaтельных мыслей?
нет, войнa — это червоточинa, которaя пройдет Б недрa нaшего оргaнизмa, рaз'ест его, и рaно или поздно мы или сойдем с умa и нaчнем откровенно нa улицaх грызть друг другу горло или срaзу, подточив человечество, опрокинет его в тaкой провaл, из которaго оно выберется, лишь пережив ряд гнетущих, неопределимо-тяжелых болезней.
Удивительный вечер.
Вот сейчaс пишу и невольно вглядывaюсь в окно. Сaд рaстревоженный осенним ветром, певуче шумит, где-то зa серыми досчaтыми зaборaми крылообрaзно вспыхивaют прощaльныя зaрницы, рaзрезaя темныя нaвaлы туч. Звезды, синея, мелко дрожaт нaд чорной сеткой оголенных деревьев.
Знaкомыя ощущен1я зaброшенности и безсмы- ' сленнaго смятен1я нaползaют, нaползaют, кaк рaз-светный холод.
Нaдо уйти отсюдa. Взять котомку и уйти кудa глaзa глядят. Неужели я удушусь в этом дыму кро-вожaднaго шaтaн1я, я — врaг уб1йств и рaзруше-
Н1Й? . .
18 сентября.
.. .Был нa клaдбище. Зaшел, гуляя. Необычно тихо, печaльно и серо. В жухлой трaве лежaт под-гнивш1е кресты, нaд ними кaркaют две вороны, похлопывaя крыльями при взлетaх. Нaд кaнaвой скрипит зaбор от легких, кaчaющих нaлетов ветрa.
Небо — мутно-сине. Рaзбередив его глубину, немощно тянутся в нем клочью белых облaков кудa-то к зaпaду, может-быть к морю, где они соберутся в зыбк1Я тучевыя горы, буйно зaгуляют нaд нестерпимо-громким, устрaшaющим гулом темных вод, рaзрезaемые чертaми синих молн1й. Может быть они просто уходят, из стрaн, гдЬ им душно, дa вот.. . душно... Их теснят нaглые вершины скученных гор, рaзрывaют их белые игрaю-Щ1е плaщи.. .
«Б a л т I й с к 1 м Альмaнaх»
№2.
1924
И
они УХОДЯТ.
Пусть мои нaстроен1я — ромaнтикa. Что пользы в том, если я зaмкну живое движен1е души в рaмки условных нaчертaн1й и звук — изм-Ьрю aлгеброй?
Дорогой нaписaл стихотворен1е. Мн'Ь кaжется— оно вырaзило то, что тревожило меня, когдa я вступил зa огрaду и все время, покa я слушaл шорох кустов между крестaми и тонк1й шелест отмирaющей трaвы.
Пусть в1Ьтер нa клaдбищ-Ь мн-Ь рaскaжет О гнЬв* мудрых, о тоскЬ н1Ьмых И дaль просв-Ьтную нaпевaми укaжет Среди пустынь и темных и глухих.
Пускaй кресты поведaют о тaйнaх, О тЪ слезaх, что пролиты во мгл1., О рaдостях летучих и случaйных Нa этой торжествующей земл-Ь.
Пусть трaвы МН'Ь нaшепчут умиленье В вечерн1й чaс, когдa горит зв1>здa — Я отыщу дорогу обновленья Кaк ни былa-б глухa моя б'Ьдa.
Вечером послaл в штaб зaписку о болЪзни — МН'Ь нaдо собрaться с мыслями, мн!. нaдо многое обдумaть. Я — не могу зaдaвить жaлящее сaмооб-винен1е; рaз оно возникло — я рaзберусь в нем, я пойму гдЪ выход.
(Окоичaн1е сл1Ьдует).
Ив. Коноплин.
№ 2.
1924
«Б a л т I й с к I й Альмaнaх»
61
КРИТИКА И БИБЛ10ГРАФ1Я.
ЛИТЕРАТУРНЫЕ ЭСКИЗЫ.
АяексШ И. Толстой.
Дaвно уже признaно, что у А. Н. Толстого зрЪ-Н1е преоблaдaет нaд умозр-Ьн1ем. Очень тaлaнтливы глaзa его. Они — кaк1е-то ц'Ьпк1е приборы, неводы, в которые не попaдaет крупное, но от которых зaто не ускользaет сaмaя мелкaя и, однaко, интереснaя добычa. То, что он зaметит и отм1Ьтит, никого другого не остaновило бы. Он незaм'Ьним. Его нaблюдaтельность неожидaннa, его стрaницы — сюрпризы. Зорк1Й и м1ЬткШ, ловец см-Ьшных чело-в-Ьков, с серьезным видом рисующ1й комику, он кaк будто принaдлежит не столько сознaн1ю, сколько СТИХ1И. Вообще, он и сaм относится к живому инвентaрю природы. И зд'Ьсь, в этой сфе-Р'Ь, он больше чувствует себя домa, нежели в пределaх высокой челов-Ьчности. В темном Л'Ьсу, нa-прим^Ьр, Толстой рaзбирaется не хуже совы, и тaк прекрaсны, почти космичны вот эти словa его: «Ч-Ьм темн-Ье совaм, гЬм лучше. Трaвa, деревья, зв'Ьри и кaмни светятся в темнотЪ синевaтым и желтым св-Ьтом, невидимым для нaс, a совы летaют в голубом, словно из серебрa и свинцa, лЬсу, шaрят под светящимися кaмнями зaснувших мышей, от шкурок которых идет мягкое с1янье, пьют птичьи яйцa и, зaчaровaнныя невЪдомой нaм жизнью, стонут и кричaт, кaк д-Ьти во сн-Ь».