Иллюзия счастья

Спускаясь по лестнице вниз, мои ноги сами остановились, а взгляд уцепился за дверь ее палаты. Сейчас уже темно и позднее время. Она возможно спит. Если так, я мог бы пойти к ней перед тем, как уйти.

- Она не спит.

Голос Коула тут же прервал все мои планы. Он и сам это понял по моему взгляду.

- Я просто подумал, что вы захотите пойти к ней в случае, если она спит.

- Я так и хотел сделать. Но ты умеешь портить момент.

- Об этом не трудно догадаться, ведь у вас на языке только ее имя, что во сне, что наяву.

- Во сне?

- Да. Вы звали ее во сне. Проснулись опять с мыслью о ней.

Мдаа... Дошло до того, что я и во сне о ней думаю.

Что ж... Значит увижу ее потом. Потому что если пойду к ней, вряд ли смогу выйти.

Я редко бывал в том доме, не считая детство, которое провел практически в подвале, а потом скитался из одной психушки в другую. Но домом я его никогда и не считал. Да бывали моменты, когда он одевал меня в самые дорогие шмотки и представлял публике как любимого сыночка. Жаль талант пропадает. Актер бы из него получился нарасхват.

Вот я уже подъезжаю к так называемому " дому " и чем ближе, тем сильнее во мне вскипает злость. В больнице мой пыл утих, но стоило мне оказаться здесь, как снова ощутил, как внутри все закипает. А уж, что будет, когда я увижу его ненавистную рожу...

Когда до конца пути осталось всего ничего, я сильнее вдавил на газ. Охранники, стоявшие у ворот тут же отскочили в сторону, чем спасли себе жизни, когда я разнес ворота, проехав по ним своей тачкой.

Я не прочь заодно и дом ему слегка разнести, но в последний момент придумываю способ получше и давлю на тормоз прямо у двери. Тут же тянусь за битой, которую стащил из клиники и выхожу из машины. Его люди разом начинают окружать меня по одному. Прекрасно. Как раз давненько не тренировался.

Первый, кто приблизился, был среднего возраста здоровяк со шрамом на щеке. Не успел он поднять руку, как я свирепо ударил его битой. Удар пришелся прямо в лоб и он тут же упал лицом на землю. Крови нет, жить будет. Я не собираюсь убивать этих идиотов, но и жалеть не буду. Сами виноваты, что не ту сторону выбрали.

При виде своего товарища они застыли на месте, не зная, подступиться ко мне или отступить. Но быстро решили взять себя в руки и группой накинуться на меня. Реально думают, что даже так я не справлюсь с ними?! Да хоть армия соберись.

Трое сразу бросаются на меня, но я успеваю подготовиться и ловко уклоняюсь от первого, ловя его на встречном движении. Бита находит свою цель и валит его на землю. А следом и второго, хоть тот и удерживается на ногах.

Я чувствую, как адреналин пульсирует в венах, и, осматривая своих противников, улыбаюсь. Вот теперь я по-настоящему успокаиваюсь.

Вот на меня надвигаются остальные. Я крепче сжимаю биту в руках, готовясь нанести свой следующий удар, как сверху вдруг доносится голос их босса. Жуткий. Бесячий. Который заставляет меня вновь вскипать от ярости.

- Пропустите его.

Нет. Как бы сильно я не был в приподнятом настроении ему удается одним лишь своим существованием спустить его на ноль. Кровь сильнее вскипает во мне и я направляюсь к нему. Не слишком быстро. Поднимаю биту вверх и с размаху ударяю по большой вазе, стоящей в углу. Она разбивается на тысяча мелких осколков.

Поднимаю взгляд наверх и по его лицу понимаю - я попал точно в цель. В доме много антикварных вещей, стоящих целое состояние. Он всегда любил собирать их и оберегал, как настоящее сокровище. А больше всего именно эту вазу.

Видя его реакцию, я не сдерживаю улыбку. Ваув! Я ожидал увидеть хотя бы слезинку. Но и этого предостаточно.

Не сводя с него взгляда, я медленно, сводя его с ума шаг за шагом, подхожу к стене, на которой висят такие же картины в больших рамках. Продолжая улыбаться ему прямо в лицо, сбрасываю их на пол точно так же и той же битой надавливаю на них, полностью испортив.

Продолжаю рушать все, пока поднимаюсь по лестнице к нему. Его люди без приказа босса бессильны. А он в свою очередь думает только о том, что только что я сделал.

Он стоит перед своим кабинетом и смотрит на меня, точно убить готов. Вены на шее так и выпячиваются от злости, руки сжаты в кулаки, а лицо... Какой же кайф наблюдать за такой рожей. Не долго ты веселился из-за своей дурацкой шутки. Теперь пришло мое время.

Бросаю взгляд за его спину и натыкаюсь на еще одну его слабость. Он улавливает мой взгляд и встает, загораживая проход.

- Только попробуй! - цедит сквозь зубы. А в глазах ярость. Только она не сравнится с той, что кипит во мне.

- Это ты начал, - бросаю, подходя к нему совсем близко. - Надо было думать прежде, чем заговорить о ней. Ты сам предписал себе приговор. Так что смирись... папочка. Сегодня я разрушу твою жизнь.

Делаю шаг вперед и он моментально толкает меня назад. В точку. Теперь я еще больше хочу разрушить ее.

Снова двигаюсь вперед и он снова пытается заблокировать проход. Но за все эти годы я не только научился хорошо драться, но и быстро двигаться и ловко сбивать противника с пути. Так я поступил и с ним. Схватил руку, что он поднял на меня, завел ему за спину, заставив кривиться от боли, и толкнул подальше, что есть сил. И все за пару секунд. А потом быстро направился к своей цели и нанес самый главный удар.

- Нет!!! - раздалось в тот же миг за спиной.

Впервые будучи маленьким я увидел ее здесь. Круглый небольшой столик и на нем большая статуя в виде льва. Состоит она полностью из чистого золота. Она настолько хрупкая, что этот жадина даже окно никогда не открывал, боясь, что резкий ветер разрушит его. Каждая часть золота имеет свою историю. Ему потребовалось немало денег и лет, чтобы достать каждую его часть, а затем превратить все это в статую.

Когда меня только забрали из дома я быстро догадался насколько ему она дорога. Тогда он только собирал ее. И я сорвал палец с ноги этого льва и спустил его в унитаз. Оказалось, этот кусок золота стоил несколько моих жизней, продай я все свои органы и того было бы мало.

Его нашли, а вот меня наказали похлеще, чем просто подвалом и голодом. Будто бродячую собаку меня закрыли в клетку и приставили бешеных собак, привязав на цепи. Три дня я просидел в ней в виде добычи, на которую каждую секунду срывались несколько собак. Цепи не позволяли им приближаться ко мне, но мне хватало и того, что они смотрели на меня, разрывая на части в мыслях.

Подвал мне тогда показался дворцом, а мыши и тараканы сущим пустяком.

Вернувшись туда, я несколько недель мучался. Слышал везде лай собак, не мог заснуть, потому что перед глазами представали они в самых жутких обликах стоило только закрыть глаза. Вздрагивал от любого шороха. Но вксоре я нашел с ними общий язык. И с каждым годом боялись уже они.