Страница 39 из 73
Потом подали антипасти — закуски, которые оказались произведением искусства. Тонко нарезанная прошутто ди Парма, которая буквально таяла во рту, местный сыр горгонзола с медом и орехами, маринованные овощи, оливки разных сортов. Дозморов попробовал горгонзолу и сморщился:
— Какая гадость! Несвежими носками пахнет.
— Это плесневый сыр, — объяснила Кьяра. — Очень полезный и дорогой. Его выдерживают в пещерах много месяцев.
Сашка недоверчиво покосился на сыр, но все-таки попробовал еще раз. И, кажется, распробовал.
Первое блюдо — ризотто по-пьемонтски с белыми трюфелями. Я даже не знал, что рис может быть таким ароматным и вкусным. Каждое зернышко было пропитано бульоном, а трюфели придавали блюду какой-то особенный, землистый аромат.
— Трюфели — это белое золото Пьемонта, — рассказывала Кьяра. — За килограмм хороших трюфелей можно купить автомобиль.
Харин чуть не поперхнулся:
— И мы это едим?
— Конечно! Вы же дорогие гости.
Главное блюдо — телятина по-милански с шафрановым ризотто и овощами. Мясо было настолько нежным, что резалось вилкой. В Советском Союзе я такого не пробовал. Даже в лучших московских ресторанах. Нет, у нас тоже вкусно, но здесь всё немного по-другому… Не хуже, не лучше, по другому.
— Секрет в том, — объяснял появившийся повар синьор Марко, — что мы используем только мясо молочных телят и готовим его очень медленно, на слабом огне.
Но настоящим откровением стали соусы. К каждому блюду подавался свой соус, каждый с неповторимым вкусом. Базиликовый песто, сливочно-грибной, томатный с травами… Да итальянская кухня — это не просто еда, это философия.
— У нас говорят: готовить с любовью, — улыбался синьор Марко. — Если ты не любишь то, что делаешь, вкус будет плохой.
Вина оказались не менее впечатляющими. Местное красное «Бароло» из виноградников в окрестностях Турина было совершенно не похоже на те вина, которые иногда подавали в советских ресторанах. Это было что-то особенное — насыщенное, с долгим послевкусием.
— Бароло называют королем вин, — рассказывала Кьяра. — Его делают из винограда неббиоло, который растет только в нашем регионе.
Заваров, который обычно равнодушен к алкоголю, попросил добавки. А Иванов даже записал название в блокнот — видимо, планировал что-то привезти домой.
Десерт — тирамису — стал финальным аккордом этой гастрономической симфонии. Нежнейший крем с кофе и ликером, воздушное тесто…
— Тирамису означает «подними меня вверх», — объяснила Кьяра. — После такого десерта настроение действительно поднимается.
И это была правда. Настроение у всей команды было превосходным.
После обеда мы посетили собор Святого Иоанна Крестителя. Здесь хранилась знаменитая Туринская плащаница. Саму реликвию мы не видели — она выставляется очень редко.
Кьяра рассказывала историю плащаницы, споры ученых о ее подлинности.
— Верующие люди не сомневаются, — говорила она. — Для них это священная реликвия. А ученые продолжают исследования.
Юра Савичев задал каверзный вопрос:
— А как итальянцы относятся к коммунистам?
Кьяра улыбнулась:
— Компартия Италии — одна из крупнейших партий в стране. Многие рабочие ФИАТ голосуют за коммунистов.
Это было дипломатично, но понятно. Как еще она могла ответить?
Завершили культурную программу посещением Музея автомобилей. Для нас это было особенно интересно. Коллекция впечатляла: от первых паровых экипажей до современных суперкаров Ferrari. Особое внимание уделили истории ФИАТ — от маленькой мастерской до автомобильной империи.
— Джанни Аньелли не только владелец «Ювентуса», — рассказывала Кьяра. — Его семья фактически построила автомобильную промышленность Италии.
Вечером, вернувшись в отель, я размышлял о прошедшем дне. Турин произвел очень хорошее впечатление. Город с историей, с культурой, но при этом современный и динамичный. Здесь можно жить и играть в футбол. Ну и кухня… думаю Кате она точно понравится.
Но самое главное — я не чувствовал себя бедным родственником. Торпедо совершенно точно не хуже умеет играть в футбол, да и вообще советское значит отличное. Вот.
Завтра мы покажем это на поле.