Страница 20 из 73
Никакие доводы ни меня, ни торпедовского врача, доктора Прояева, на них не действовали. Они следовали протоколу, который явно был спущен сверху: полный курс лечения без каких-либо послаблений.
На третьей неделе мне разрешили выходить во двор института на прогулки. Сначала на полчаса, потом на час. Осенний московский воздух был свежим и прохладным, и я с удовольствием дышал им после больничной духоты.
Во дворе я встречал других пациентов. Большинство из них были в гораздо более тяжелом состоянии. Переломы, серьезные операции, длительная реабилитация. На их фоне моя травма действительно выглядела пустяком.
— Ты тот самый футболист? — спросил меня как-то пожилой мужчина с костылями. — Который в «Торпедо» играет?
— Да, тот самый.
— А чего тебя здесь держат? У меня перелом шейки бедра, операция, так меня через месяц выписывают. А у тебя что?
— Связки коленные, — ответил я.
Мужчина покачал головой:
— Странные дела. Раньше спортсменов быстро лечили, чтобы скорее в строй вернулись.
И он был прав. Вся эта история с моим лечением имела мало общего с медициной.
Выписали меня в итоге через три недели после поступления. И за исключением полнейшей растренированности, мое состояние было практически идеальным. Можно было начинать тренировки.
За это время я узнал, что Стрельцова перевели из реанимации в обычную палату. Инфаркт, который он перенес, был достаточно тяжелым, но, по счастью, далеко идущих последствий он не имел. В этом сезоне Эдуард Анатольевич в команду не вернется. Но к началу следующего сезона мы могли ожидать возвращения нашего рулевого на тренерский мостик.
И это меня по-настоящему радовало, потому что Стрельцов стал этаким крестным отцом моей новой футбольной карьеры. Именно с матча против торпедовского дубля, который тренировал Стрельцов, начался мой путь наверх. Советскую часть моей новой футбольной карьеры я как раз хотел провести под началом Эдуарда Анатольевича.
И я очень благодарен Иванову за то, что он избавил меня от необходимости идти по высоким кабинетам и в ярости стучать кулаком по различным столам, требуя справедливости и наказания тем, кто виновен в инфаркте Стрельцова. Конечно, я все бы это сделал, да и сейчас не собирался спускать на тормозах поступок Топорнина. Так что, товарищ Топорнин, зря вы всё это устроили, очень зря.