Черная Вдова

Приходить в себя было тяжело, это не в лечебной капсуле как в прошлый раз. Тело травмировано, это ясно. Вокруг шли звуки боя, активная перестрелка, хотя многочисленное эхо и мешало разобраться. Работали автоматы, пулемёты и пушки. Раздавались разрывы фугасов. Открыв глаза, я осмотрелся и чуть не заорал. Моё новое тело висело на скале. Парень, в которого я попал, советский солдат, зацепился сзади формой о скальный выступ. Наверх метров десять, и внизу пропасть, метров сто падать, с речкой, что текла по округлым валунам. Хм, а место узнал, дорога на Кандагар, тут помню перевал был и там блокпост Семидесятой отдельной мотострелковой бригады. В позапрошлой жизни, будучи в теле старшины Васильева, демобилизовавшись, я не терял контактов с парнями, состоял в Совете ветеранов. Про это ущелье знал, видел фотографии. Хотя сам тут никогда не был, а опознал по характерным изгибам и белой скале. Ну точно, вон отсюда вижу тёмный остов мятого бронекорпуса «БТР-60». Он с восьмидесятого тут лежит, правительственной армии принадлежал. А вот двух остовов грузовиков, ещё не было. Те с восемьдесят второго тут появится должны. Так что похоже восемьдесят первый. Да лето явное. Голова болела, побитое тело тоже, похоже взрывной волной бывшего хозяина тела сюда скинуло, но сознание уже так не плавало, как ранее, я приходил в себя всё быстрее и быстрее. Да уж, незавидная ситуация. Тут в пропасть рухнул горящий грузовик, и упал в том месте, где и должен лежать один из остовов. Всё верно, «КрАЗ».

— А нет. Сейчас весна восемьдесят второго, — уже уверенно пробормотал я.

И стараясь не шевелиться, мало ли не выдержит форменная рубаха, и я вниз полечу, стал осматриваться, пытаясь прикинуть как спасти своё новое тело. Мне погибать нельзя, пока хранилища на запустятся. Кстати, на боку висел автомат, не слетел тот только потому что ремень через голову перекинут, через грудь проходил, больно сдавив её. На боку десантный подсумок с запасными магазинами, закрыт на ремешок, рядом ещё подсумок, с гранатами. Нащупал круглые бока «РГД-5». Тело в синяках, ныло, ещё и локоть болел, уверен об автомат отбил. А так рядом шанса за что уцепиться, не увидел. Проверил ещё раз, убедился, что придётся ждать помощь. Так что двигая одной рукой, левой, если правой двигаю, треск ниток сильнее стоит, и расстегнув ширинку, достав прибор, а неплохо, есть чем гордиться, и стал отливать. Ну очень хотелось. Брюки сухие, обычно, когда я заселяюсь, после перерождения, тело успевает расслабится и в паху мокро, а тут видимо быстро заселился, мышцы не успели расслабиться, я взял их под контроль. Мочевой-то полный, на этой явно намекал. С интересом поглядывая на струю, да та уже через четыре метра в мелкую пыль превращалась, ветер разгонял, но было любопытно. Перестрелка наверху подошла к концу, то что не наши победили, было понятно по гортанным выкрикам афганцев. А вообще думаю наши прорвались, шум мощных движков слышал, что удалялся, скинули что мешало и ушли, составив только побитую технику. Ну навряд ли меня рассмотрят, тут отвесная скала, так что я просто ждал, когда те уберутся и наши прибудут. Там голос подам. Надеюсь услышат. А пока ждал, то вспоминал, как меня в это тело отправили. Нет, псион тогда в грузовой платформе меня не убивал, а вырубил. Очнулся на борту какого-то судна. Судя по тому, что в хранилищах накачалось по четыре килограмм, я находился без сознания двое суток. А были мы на борту судна или боевого корабля. Я лежал прикованный к койке, в каюте похожей на карцер. Перед дверным проёмом стояли двое, в форменных комбинезонах СБ империи Антран, майор и лейтенант. Вот лейтенант и спросил:

— Мин Майер, вы официально подтверждаете, что не желаете служить империи Антран, как псион?

Тон был официальный, явно под запись всё. Прикидывая что и как дальше делать, я обдумал ответ, и подтвердил:

— Не желаю.

— Зафиксировано, — подтвердил уже майор, и делая шаг в сторону, добавил. — Ликвидирован.

А стоявший в дверном проёме боевой дроид, я его за их спинами не видел, сделал один выстрел, и всё, я в этого паренька перенёсся. Даже не знаю в кого, в нагрудном кармане рубахи явно документы есть, но я руки просто боялся поднять. Вот такие дела. Пробыл я в мире Содружества, едва двадцать дней. Я думал у меня есть шанс сбежать, а те вон как поступили, им беглые псионы такой силы, даже не обученные, не нужны. По беспределу творят. Жаль боевики не настроены атаковать всех, как из хранилища достану, поквитался бы, но не успел.

— Никак шумят? — пробормотал я.

Тело всё затекло, натянутая форма туго спеленало всё, я уже часа четыре тут вижу. Были бы наручные часы, точно бы сказал, по теням от лучей солнца ориентировался больше. Однако сверху действительно немало шумели, и чем дальше, тем больше, я пытался поорать, но шум движков заглушал всё. Вот в стороне в пропасть рухнули обломки второго грузовика, уже почти догорел. Упал там, где и должен был лежать, судя по фотографиям. Кстати, я тут тоже дымом надышался. Не передать как сдерживался чтобы не кашлять. В общем, треск ниток стоял от каждого моего крика. И я понял, раньше сорвусь чем доорусь. Поэтому, двигая левой рукой, отстегнул подсумок, достав ручную гранату, о форму разогнул усики, и аккуратно вытащил кольцо, после чего просто отпустил, граната полетела вниз, пару раз стукнувшись о скалу. И раздался подрыв. Довольно громкий, эко заиграло, а я уже готовил вторую гранату, вскоре и она полетела вниз. Шум мощного двигателя стих, явно голоса слышались, когда подорвалась третья граната на дне. Похоже наши поняли, что они тут не одни.

— Эй, наверху, кто там⁈ — крикнул я, чуть осев, похоже рубаха доживала последние секунды. Аж мурашки по всему телу побежали.

— А кто это? — с трудом, но расслышал я, ветер в ущелье завывал.

— Не знаю. Очнулся, и не помню кто я. Я тут вишу на скале, вот-вот рухну вниз, у вас есть верёвка? Я еле держусь.

— Погоди пока. Держись как сможешь.

Минут двадцать ждал, пока рядом моток верёвки, разматываясь, не пролетел. Чуть позже верёвка начала сотрясаться, и вот в метре от меня повис офицер. Молодой, в задравшемся под ремнём сбруи погоне, две звёздочки.

— Наш, — сразу определил тот, и покрутил головой, изучая меня справа и слева, пробормотал ошарашенно. — Эк, как тебя. На соплях висишь, давай хватайся за меня.

— Не могу, всё тело затекло, руки с трудом двигаются.

— Понял.

Дальше тот кричал бойцам наверху, и те спустили верёвку. Другую с петлёй на конце, так лейтенант, чуть спустившись, подсунул под мою левую ногу петлю, и велел наверх, тянуть, а мне держаться за верёвку. Я и ухватился, да так что метра два вниз заскользил, пока верёвка не натянулась. Ну всё, порвал рубаху. Оказалось, это не рубаха, а брезентовый ремень, на котором подсумки крепились. Те ослабли резко, но я не потерял их, одной рукой удерживал, а второй за верёвку, и меня рывками, похоже вручную тянут, начали поднимать, лейтенант на месте остался, с интересом за всем следил. Только покачивался на ветру. А наверху, когда уже по стене волоком тащили, ухватили за ворот рубахи и вытащили наверх, а я лежал горизонтально, хрипло дыша, и приходил в себя, пока лейтенанта поднимали.

— Так это Черненко, — раздался звонкий голос одного из бойцов. — Мы думали он погиб. Хотя да, среди обезображенных тел наших его не нашли. Салага осеннего призыва. Даже год не отслужил.

Я же, повернув чуть голову, рассмотрел молодого бойца, ушастый и лысый, в летнем ХБ и панамке, через грудь у того «АК-74», вот положив руки на него, и рассматривал меня. Судя по поведению и виду, парень из старослужащих. Может и дембель.