Девочка на лето

Я игнорирую тугой узел в животе и беру напиток, который протягивает мне Стеф. Мне хочется пить, поэтому я делаю большой глоток и только после того, как проглатываю, понимаю, во что ввязалась. Жидкость прожигает огненный путь к моему желудку и вызывает приступ кашля.

– Слишком сладко? – переживает она.

Я смотрю на нее, разинув рот. Мои глаза наполняются слезами, и я снова кашляю.

– Я едва чувствую вкус лимонада, – выпаливаю я. – Тут же в составе примерно на девяносто процентов водка.

Стеф улыбается.

– И что?

– То, что я такого не ожидала. Божечки. В следующий раз предупреди.

Мы присоединяемся к остальным у незажженного кострища. Стеф устраивается в одном из кресел, в то время как мы с Маккензи делим шезлонг. Я делаю крошечный глоток своего крепкого коктейля. На этот раз я предчувствую ожог от водки и принимаю сознательное решение не торопиться. От одного стакана этого напитка я могу набраться до беспамятства.

Маккензи и ее друзья ненамного старше меня, но по какой-то причине рядом с ними я чувствую себя ребенком. Может, это потому, что они все такие великолепные. Женевьева, по сути, супермодель – длинные ноги, подтянутое тело, лоснящееся от масла для загара, солнцезащитные очки на дерзком носике. Маккензи, сидящая рядом со мной, выглядит так, словно сошла с дорогой яхты: полосатая футболка свисает с одного загорелого плеча, темные волосы распущены и каскадом ниспадают по спине.

Маккензи бросает взгляд на Женевьеву.

– Джен, прикинь, Кэсси – внучка Лидии Таннер.

– О, серьезно? – восклицает Джен. – Я была одержима твоей бабушкой, когда была подростком.

– Правда? – смеюсь я.

– О да. Раньше я постоянно видела ее в городе в этих больших солнечных очках и шелковых шарфах. Она всегда носила шарф, даже летом.

– И все еще носит. Это ее фирменный знак.

– Она была самой элегантной женщиной, которую я когда-либо видела в своей жизни, – задумчиво говорит Джен. – Я хотела быть на ее месте, когда вырасту. Моей мечтой было однажды поработать на нее в «Маяке». Сама напросилась. Теперь я застряла, работая на эту девчонку. – Она тычет большим пальцем в Маккензи, но по ее сверкающим глазам я понимаю, что она шутит.

– Ты работаешь в «Маяке»? – спрашиваю.

– Буду, когда мы откроемся в сентябре. На должности генерального менеджера.

– Ух ты. Это большая ответственность, – говорю я ей. – Я помню нашего старого менеджера, британца. Его звали Джеймс Де Врис. Бабушка привезла его самолетом из Лондона, после того как переманила из какого-то пятизвездочного отеля неподалеку от Букингемского дворца. Он всегда носил этот темно-синий блейзер с золотым…

– …галстуком-бабочкой, – заканчивает Женевьева, громко усмехаясь. – О, я помню его. А ты, Хайди? Мистер Де Врис?

– О боже мой. Да. – Смех Хайди кажется немного злым. – Мы перепрыгивали через забор в зону бассейна и пытались занять чужие беседки с лежаками, а Де Врис появлялся, черт возьми, из ниоткуда.

– И каждый раз, – продолжает рассказ Джен, – каждый чертов раз он приветствовал нас своей мягкой улыбкой и вежливо спрашивал, не являемся ли мы гостями этого прекрасного заведения, хотя явно знал, что мы просто кучка ворвавшихся подростков, нарушающих правила.

– Но он никогда нас не выгонял, – добавляет Стеф. – Чувак был классным. Он провожал нас через парадные двери, а затем наблюдал, как мы уходим, при этом чопорно помахивая рукой, как королева Англии, весь такой утонченный.

Я смеюсь, полностью представляя себе то, что они описывают. Джеймс был просто живым воплощением отлично воспитанного британца.

– В это же время, – говорит мне Женевьева, весело фыркнув, – ты, наверное, была там на законных основаниях, загорала у бассейна и наблюдала, как нас проводят мимо твоего шезлонга.

– Вообще-то, мы никогда не останавливались в отеле, – признаюсь я. – До того, как мои родители развелись, мы жили в доме на Сикамор. А после останавливались в бабушкином доме всякий раз, когда приезжали в гости. Я бы убила за то, чтобы провести целое лето в «Маяке».

– Что ж, тебе повезло, – весело говорит Маккензи, – потому что отныне за тобой навеки забронирована комната в этом заведении. Бесплатно.

– Нет уж, – протестую я. – Я никогда не смогла бы принять это предложение.

– Серьезно? А я могу, – заявляет Женевьева. – Я точно хочу бесплатную комнату. – Она снова оборачивается и кричит в сторону террасы. – Эй, Эван, у нас теперь есть постоянный номер в отеле.

– Круто! – кричит он в ответ.

– О, – внезапно произносит Маккензи, взглянув на меня. – Я забыла, что хотела кое о чем тебя спросить.

– Да? – Я смущенно переминаюсь с ноги на ногу и делаю еще один глоток своего лимонада с водкой, он же водка с чайной ложкой лимонада. Уже начинаю чувствовать действие алкоголя, моя кровь бурлит от него.

– В следующем месяце состоятся Пляжные игры, – говорит она. – Ты ведь слышала об этом, правда?

– Да, конечно. Это традиция.

Пляжные игры – это ежегодное мероприятие в Авалон-Бэй, где команды, представляющие местные предприятия, соревнуются в пляжных играх. Это двухдневное мероприятие, и, кажется, для победителей предусмотрены подарочные сертификаты и трофеи, но большинство участников делают это ради славы. Ради чести быть названным лучшим бизнесом в Авалон-Бэй.

В последний раз я присутствовала на праздновании Пляжных игр несколько лет назад, прямо перед поступлением на первый курс колледжа. Я пошла туда с папой, и мы с удовольствием наблюдали за всяческими мероприятиями. Соревнование по перетягиванию каната в том году вышло по-настоящему безобразным. Старушки из пекарни жестоко издевались над чуваками из механической мастерской. Помнится, фраза: «Вы идете ко дну, ублюдки» – прозвучала даже не один раз. Потом мы с папой купили мороженое и прогулялись по променаду. Это было приятно. Может, он захочет поехать снова в этом году.

– Мы пропустили прошлый год, – говорит Маккензи, – но теперь, когда «Маяк» снова работает, нам нужно собрать команду. Мы с твоей бабушкой говорили об этом сегодня утром, и она упомянула, что никто в твоей семье никогда не участвовал в Играх. Она подумала, что ты, возможно, захочешь присоединиться к нам в команде «Маяка».

– Я? – пораженно восклицаю я.

Она кивает.

– Ты стала бы нашей четвертой. Пока что в команде я, Джен и наш директор по работе с клиентами Зейл.

– Прости, Зейл? – Брат Женевьевы хохочет. – Да это же вымышленное имя.

– А вот и нет, – говорит Джен с ухмылкой. – Я тоже усомнилась в его правдивости, поэтому Зейл показал мне свое свидетельство о рождении.

– Его можно подделать, – настаивает Джей.

– Зейл просто уморительный, – говорит мне Маккензи. – Он тебе понравится.

Я все еще пытаюсь осмыслить предложение.

– Ты правда хочешь, чтобы я стала четвертым членом твоей команды? Бабуля заставила тебя предложить мне это? – подозрительно спрашиваю я.

– Вовсе нет. Как я уже сказала, она упомянула, что тебе это может понравиться.

Очевидно, несмотря ни на что, бабушка все же собирается навязать мне друзей. Просто уму непостижимо. Серьезно?! Почему она считает меня асоциальной неудачницей? Не знаю уж, что за сигналы я подаю, дабы заставить ее думать, будто я какая-то трагически замкнутая персона, но, вероятно, мне стоит поговорить с этой дамочкой.

– Ладно. Тогда конечно, – я смягчаюсь, ведь даже если это была идея моей бабушки, звучит и правда забавно, – я готова к Пляжным играм.

– Что у тебя с навыками строительства замков из песка? – требовательно спрашивает Джен.

Я обдумываю секунду.

– Выше среднего?

Она удовлетворенно кивает.