Страница 37 из 415
— Ну… наш химик. Готов?
Другие варианты звучат реже, но плотнее. «Йодик». «Пятно». Один раз — «Гной». Я не реагирую. Потому что знаю — не для меня это сказано. Это уже не обращение. Это этикетка на пробирке.
«Функция. Не субъект. Не человек. Объект маркированный».
Я слышал, как завуч в курилке сказала:
— Он вроде тихий, но такой… мутный. Как будто в тумане всё время. Сами посмотрите, как на уроках сидит. Глаза вообще не мигают.
Это не злоба. Это — усталость. Они не хотят зла. Они просто не хотят оказаться в моей роли. Поэтому — смеются. Чтобы не думать. Шутят. Чтобы не чувствовать. Обходят стороной — чтобы не заразиться.
И я понял: идеальная система — не та, в которой нет насилия. А та, где у насилия есть носитель. Один. Постоянный. И пока он есть — остальные могут дышать.
— Всё нормально, просто… пусть будет, как есть, — однажды тихо сказал учитель истории, когда девчонки обсуждали, что «с ним что-то не так».
Я шёл мимо. Услышал. Не остановился.
«Пусть будет, как есть. Принято. Занесено в журнал. Пункт №43. Объективизация через утилитарность».
Теперь я не ищу взгляда. Не жду вопроса. Не проверяю, заметили ли меня в классе. Потому что я — не ученик. Я — носитель. Фон. Контур. Отражение. Привычка.
Один раз кто-то всё-таки подошёл. Девочка с параллельного. Я не помнил её имени.
— Слушай… — сказала она и протянула руку. — У тебя тут… пятно на руке.
Я посмотрел. Тень от чернил. Я знал.
Я не ответил. Не двинулся.
— Всё в порядке, — сказала она, чуть дрогнув, и убрала руку. — Я просто… хотела помочь.
Она ушла. Я даже не проводил взглядом.
«Если не видишь руку — не потому что слеп. А потому что она не входит в зону контакта. Не активирует протокол связи. Это не защитная реакция. Это — природа. Новая».
Я записал: Фаза 6. Полная адаптация. Обратной настройки нет. И не требуется.