Страница 19 из 415
Я лёг в кровать поздно. Лежал в темноте, смотрел в потолок.
«Я больше не жду, что кто-то придёт. И больше не верю, что кто-то должен».
Мне не нужно было говорить это вслух. Я знал, что теперь это не пустое место внутри. Это броня. Тонкая, но моя. И они её уже не отнимут.
***
Ночью я проснулся от скрипа батарей. Комнату заливал жёлтый свет уличного фонаря, и каждый отблеск на стене казался мне тенью, которая двигается. Я не знал, почему не могу уснуть. Может, потому что тишина теперь звучала громче всего.
Я сел на кровати, обхватил колени. В этом свете всё вокруг казалось чужим — книжная полка с пыльными учебниками, облупленный подоконник, кресло в углу, которое скрипит, если дотронуться. Это были вещи, но я больше не видел в них уюта. Я видел в них только свидетельства — как улики, которые никто не хочет замечать.
Я вспомнил смех. Вспомнил, как он резал, как нож. Но теперь этот звук не рвал меня на части — он стал ровным, как пульс.
«Я слышу его снова и снова, чтобы не забыть».
В коридоре послышались шаги. Отец пошёл на кухню за водой. Дверь скрипнула, но я не пошевелился. Я знал, что он не спросит, не увидит. Он — как все они. Они привыкли не смотреть.
Я шепнул в темноте:
– Я всё помню.
Эти слова звучали тише моего дыхания, но я знал, что они настоящие. Настоящие в отличие от всего, что звучало в том зале.
Я лёг обратно, натянул одеяло до подбородка. Холод металла гантели всё ещё был в моих ладонях. Но я больше не дрожал. Потому что теперь я знал: каждое слово, каждый удар — это только камни. И я буду строить из них свою стену.
«Они не заберут у меня это. Не заберут то, что я теперь знаю о себе».
Я закрыл глаза. Гул батарей звучал, как далёкий раскат грома. Но в этом звуке больше не было угрозы. Там было только напоминание: всё, что случилось, я сделал своим. И никто не отнимет этого у меня.