Жена мертвеца

Внутри университетских стен или время как будто откатилось на неделю назад, или осень зацепилась и пока отсюда уходить передумала. Деревья радовали тёплыми колерами – пунцовым, коричневым, жёлтым и вообще облетели лишь наполовину. И воздух казался теплее... Хотя нет. Не казалось, внутри стен и впрямь было заметно теплее, даже пар изо рта перестал выходить. Варвара чуть распустила узел платка, довольно улыбнулась и весело спросила:

– И откуда предлагаешь начинать искать? Дай догадаюсь, опять с майстера Пауля Мюллера? Расскажи и покажи. Кстати, а ты уверен, что Марджана ещё здесь? Может, втихую вышла и…

– А это мы прямо сейчас проверим. Я для этого и узнавал, где она учится.

И подвёл девушку к вкопанным недалеко от ворот столбами. На столбах доски с прикреплёнными листами, а на листах были имена.

– Что это? – растерялась Варвара.

– А это… Когда в прошлом году на День Всех Святых факультеты соревнование по розыгрышу устроили – слышала? Зверомаги тогда крокодила закляли из зоопарка, он по набережной ходил на двух ногах, курил чухонскую траву и говорил вежливо, человеческим голосом. Чего медики учудили – до сих пор секрет и тайна, только франкский посол с женой слёзно просят повторить. А лингвисты взяли и все флаги на площади перед дворцом перевесили. Те самые, да. Так, что наутро во дворце проснулись и выяснили, мол, у царства нашего супротив пингвинов джихад. Короче, светлейшая Ай-Кайзерин лично просила уважаемого ректора Алаутдинова навести в университете хоть какой, а порядок. Вроде без спросу ходить через ворота нельзя и так далее, а на деле попробуй проверь и докажи? Загулял такой, не явился утром – а приятели его покрывают, дескать, да здесь он. Просто отлучился, да вы, уважаемый наставник, разминулись с ним, живот прихватило и сейчас будет. Вот он и ввёл списочные листы. Их вывешивают ровно на неделю от воскресенья до воскресенья. На них имена, а рядом видишь отпечатки пальца?

– Ага. Чёрные и красные. Вход и выход? А как…

– Никаких чернил и грязных пальцев. На самом деле, как мне Тайка рассказывала – сестрёнка, которая как раз учится тут – листы пропитаны особым составом. Прикладываешь палец – чёрный отпечаток, а на пальце вроде бы ничего, никакой краски. На самом деле она невидимая, и если на коже часа два-три побудет, то когда палец снова приложишь, то отпечаток уже красный. А за ночь краска сама сходит, так что утром палец чист и снова отпечаток чёрный. И сразу понятно. Кто ушёл и пришёл, а кто ещё на территории Университета. Ну а чтобы не обманывали, у сторожей на воротах какой-то способ есть, чтобы, если студент с чёрной, а не красной краской на пальце выходит не отметившись – его под белы рученьки да по шапке. К слову, эти листы так стоят, что их и от ворот видно. Это чтобы родители, не заходя на территорию, могли точно знать, что чадушко в университете, а не в кабаке пропадает. Вот она, Марджана.

– Отпечаток чёрный и вчера. Действительно. Она ещё, скорее всего – тут.

– А вот теперь пойдём к майстеру за новостями.

Двор-колодец между библиотекой и корпусами коллегиумов и высокая арка. Под аркой – широкий, заросший бурьяном двор, аромат запустения от бурьяна, растопленного трехвёдерного, алой медью сверкающий самовара на поперёк арки лежавшей здоровенной дубовой доски. А по ту сторону за стойкой – старый ландскнехт.

– Мне опять подождать? – поинтересовалась Варвара.

Григорий услышал в голосе жгучее любопытство пополам с лёгким разочарованием, хмыкнул и сказал:

– Нет, конечно. Вместе подойдём, тем более возле стойки лишних пока никого. Это в прошлый раз я насчёт вопросов скажем так, опасался – не зря майстер не сразу меня понял и чуть в ухо засадил. А сейчас он сам убийцу Катерины с удовольствием поможет утопить.

Мысленно же про себя добавил: «Тем более минхерр Пауль – человек с пониманием, а ты уже про меня справки наверняка навела и майстеру про это рассказали. Так что лишнего не сболтнёт».

Майстер Пауль явно чего-то тревожило, лицо хмурое, не сидел как обычно на бочке, а переминался с ноги на ногу и полировал тряпочкой и без идеально выглядевший клинок-кошкодёр. Заметив Григория, разом просветлел, а едва они с Варварой подошли, торопливо заговорил:

– Здравствуйте, фроляйн, и ты, юнгхерр. Быстро тебя Петер нашёл. Он мои слова передал?

– Петя? – удивился Григорий.

– Да, я за тобой его посылал.

Официально старый аллеман женат не был, постоянно заявляя, что настоящий ландскнехт клянётся в верности лишь своему мечу и Богу, а женщины переменчивы, приходят и уходят. Но на деле у него была в городе одна вдова, к которой он не просто захаживал постоянно, а уже заделал ей двоих детей, а старшего от первого мужа воспитывал как сына и понемногу пристраивал к своим делам. Стоять самому за стойкой или учиться в Университете пареньку было ещё рановато, но вот помочь отчиму, сходить куда-то, проследить за доставкой ингредиентов для пенного или привезти из городской лавки писчебумажные товары, которыми Пауль Мюллер торговал исправно, несмотря на всё прочее – уже вполне по силам и возрасту. Или же найти в городе кого-то.

– Нет. Мы так-то по другому делу. Но…

– С чего-то кажется, что оба дела будут связаны, и не только, – закончила Варвара.

– Тогда давайте с меня. Я Петера послал… Помнишь недавнее заклинание с ведьмовским кругом, восковой куклой и прочими делами на приворот одного лохматого юнгхерра, который любит заглядывать в жилецком кафтане наизнанку? Фроляйн Кара с юридического потом с твоей, – на этом слове в голосе майстера послышалась насмешка, – спутницей фроляйн Варварой у меня на глазах чуть не сцепилась. Ты с ней потом не говорил?

– Нет, – растерялся Григорий, особенно неуютно чувствуя себя сейчас под взором Варвары. – Зачем? Да и когда? Я сразу на литературную кафедру пошёл и там просидел до темноты, а на следующий день у нас смотр был.

– А затем, что пропала она. А вместе с ней два её приятеля, Наумов с геомагии и Эдерли. Причём из Университета через ворота они не выходили – отпечатка красного нет, второго выхода через мамонта – не знают. Но и здесь их нет. На сегодня приятели их прикрыли, но завтра… Кара сама дура, конечно, нечего было нашему юнгхерру хвост крутить, но жалко девочку, а она из-за тебя, между прочим.

– Тебе? Хвост крутить? – засмеялась Варвара, и Григория словно солнечными зайчиками от этого глаза ослепило. – Мне тут про тебя обратное рассказывали.

– Да нет, он у нас тот ещё… разгильдяй, – заступился Мюллер, – но тут эта Кара сама виновата. Свободные нравы, независимость в голову ударяют – почище пенного или водки в кабаке. Сама первая юнгхерра нашего поймала и сама так себя поставила, что мол, это мы как сошлись, так побалуемся и разойдёмся. Да слишком поздно поняла, что сердцу не прикажешь, но уже разошлись. Ладно, если бы с горя в кабак пошла да напилась. Слушок до меня нехороший дошёл. Но непонятно от кого и сильно через третьи руки. Что когда ведьминский приворот не сработал, кто-то ещё ей помощь пообещал и верное средство даст. А дальше она пропала.

Григорий и Варвара тревожно переглянулись. И это не укрылось от майстера.

– А теперь вторая половина, от нас и по делу, с которым мы пришли. Похоже – тому же делу, – задумчиво начал Григорий. – Но сначала вопрос. Что ты можешь сказать про Марджану? Учится тут такая девочка, племянница Юнус-абыя, того самого, что трактир с разными трапезными держит.

– Жалко её, – неожиданно тяжко вздохнул старый ландскнехт. – На целительском учится, очень умная, золотая голова. А жалко, потому что дядя слишком уж за неё радеет. Родительская забота иногда такая бывает, что хоть сразу в прорубь с камнем на шее. Как лучше хотят и уверены, что знают лучше детей, как тем лучше. Она же только тут в Университете, считай, и оживает, а как домой возвращается, так снова… Слышал, дядя её скоро замуж отдаст. Сгубит он девку, как пить дать загубит.