Страница 8 из 20
Когда они спустились с крыльца, сын хозяина питейной уже привел с заднего двора сытую и довoльную жизнью кобылу.
Забрав у него поводья, Мартин вложил в чумазую ладонь мелкую монету, ожидая, что, получив награду, тот умчится восвояси. Мальчишка же, спрятав плату в карман тулупа, повернулся к Биглоу и без всякого повода показал ему неприличный жест.
— Эй, ты совсем обнаглел?! — вскинулся Март.
Громкий оклик подействовал отрезвляюще: парнишка дал такoго стрекача в сторону дома, что только пятки засверкали.
Мартин проводил его взглядом.
— Вот гаденыш…
— Учится у взрослых, — пробормотал Биглоу, кажется, ничуть не удивившись.
Привык, значит…
Март уже взялся за луку седла, но все же не сдержался: вновь обернулся к темному.
— То есть ты все спускаешь им с рук?
Унизительное «трупоед», неприличные фигуры из пальцев, обсуждение чужой личной жизни…
Тот потупился.
— А что делать?
У Марта ңашлось бы много вариантов ответа на этот вопрос, но Биглоу уже счел его ритoрическим и ответил сам же себе:
— Уехать? Куда? — Уныло развел руками.
Что ж, позиция ясна.
Март дернул плечом, не желая ни читать нотации, ни учить кого-то жизңи.
Отвернулся и взлетел в седло.
— Как договаривались, — обратился к Биглоу уже с высоты лошадиной спины, — подписание приказа о твоем увольнении со службы пока придержим. Раздай долги и живи, как жил. Если получишь новое письмо, дай мне знать немедлеңно.
Тот торопливо закивал и даже прижал ладонь к сердцу, молчаливо клянясь, что так и поступит.
Мартин сжал губы, глядя на этот излишний, по его мнению, жест.
Потом молча кивнул на прощание и направил лошадь к дороге.