Второстепенный мастер

— Все?

Глаза йями округлились от осознания.

— Нет, не все… Но лучших они убивают.

— Тебя послушай, так ты делаешь благое дело, изводя все вокруг. Но кроме людей здесь живут еще и духи. Они не хорошие и не плохие, они вне догм морали, скажем так: естественная часть экосистемы. Своим эгоистичным поведением ты вредишь природе.

— Часть чего? — не понял йями, и на мгновение стал выглядеть, как поднявший с задней парты голову, разбуженный и осоловело моргающий школьник. Мгновение спустя разъярившись, воскликнул: — Не важно!

— Ну, может быть и не важно, — легко согласился Шеннон. — Но почему ты думаешь, что твоя блажь и чувства важнее?

— Что⁈ Я ничего не думаю! Мне плевать! Я просто высушу эту чертову реку, дождусь смерти каждого потомка жителей деревни Деу, и найду жемчуг!!

Шеннон склонил голову на бок. Распущенные волосы скользнули по щеке, прикрыв половину лица.

— Можешь ли вообразить, что в моих силах умертвить тебя мгновенно, как бабочку? Я бы сказал, что не делаю этого, потому что мне в целом плевать… Но коль так, зачем же я вообще пришел сюда? Может, я противоречу сам себе, потому что давеча нехило приложился головой и, похоже, мозги восстановились, но встали не на то место?.. О, не обращай внимания, всего лишь мысли вслух. Я бы сказал, что понимаю: я тоже раньше чувствовал нечто подобное, злился, что люди поступают в разрез с моими убеждениями.

Йями злобно уставился на Шеннона, а затем спросил:

— И что ты сделал? Убил их?

— Ну… Возможно, некоторых… Но это не помогло.

— И ты просто сдался! — с презрением сплюнул йями.

— Сдался? Детка, если наше существование — это всего лишь игра, то это не та игра, в которой можно выиграть. А значит, что? И проиграть в ней невозможно.

— Тогда что⁈

— Сменил убеждения.

Йями посмотрел на него, как на умалишенного.

— Люди предавали, убивали дорогих тебе людей, били в спину, и что? В каких убеждениях с этим можно смириться⁈ С этой злобой, этой жестокостью, этой бесчеловечностью.

— Возможно, не смириться… а примириться? — задумчиво протянул Шеннон, дотронувшись пальцем до нижней губы. — Люди по природе своей не злые и не жестокие… просто они часто пугаются.

— Пугаются? Это твое оправдание?

— Это не оправдание. Это — наблюдение. Я бы сказал, факт.

— Факт? — переспросил йями и ударил ладонью по воде. Этот разговор вымотал его духовные силы. Он очень давно ни с кем не говорил. — Кто ты вообще такой, чтобы отвлекать меня, заставлять вспоминать детали моего прошлого и говорить о «фактах»?

Шеннон откинулся назад, растянулся на высохшем потрескавшемся иле и уставился в звездное небо.

— Череда событий привела меня в это место и к этому разговору. Если бы я был главным героем, то решил бы, что это судьба, но я всего лишь… всего лишь… Странные мысли лезут мне в голову после этого падения… И ты… — Внезапно Шеннон резко сел, уперев локти в колени, и уставился на йями: — Хочешь, заключим сделку⁈

— Сделку?

— Я докажу тебе, что даже напуганные люди способны совершать благие поступки при должных условиях. Посмотришь и решишь, насколько плохи жители твоей деревни и их потомки.

— Я и так это знаю!!

— Тогда ты ничем не рискуешь.

— Я рискую временем, которое мог потратить на поиски жемчуга.

— Ты знал, что есть особое поисковое заклинание? Я им владею. Если согласишься по-новому посмотреть на людей, я применю его к реке и отыщу жемчуг.

— Обещаешь?

— Это сделка.

— Хорошо. Тогда сделка.

Ночь Хан Лая прошла благополучно: он вдоволь напился и уснул, грезя о том, как поутру расскажет о роднике всей деревне. Проснулся с криком петухов и несколько часов трудился во дворе, дожидаясь нужного часа, чтобы отправиться на раздачу воды, где соберется вся деревня.

Наконец, время пришло, Хан Лай закинул на плечо мех с родниковой водой и отправился к колодцу. К тому времени, как он пришел, там уже собрались люди, из-за чего Хан Лай не сразу заметил вчерашнее божество. Дед Боу сдвинулся левее, потянувшись за внучкой, пытаясь поправить юркой девчонке перевалившиеся на спину бусы, и взгляду открылись пшеничного цвета волосы мужчины, сидящего на лавочке у колодца в окружении бабулек Ци и Гун. Назвавшийся Шенноном держал черпак в руках и пил воду большими глотками.

— Пей-пей, — приговаривала бабулька Ци, поглаживая его по рукаву. — Нечасто к нам забредают путники. Откуда ты? Как нашел это затерянное место?

Все уставились на него. Шеннону пришлось опустить ковш и ответить:

— Это оно меня нашло. Если жизнь состоит из случайностей, то эта была судьбоносной.

— Ахаха, чем же тебе так приглянулась вымирающая деревенька, чтобы говорить такое?

— Кто знает, может, то не для меня, а для вас.

Отчего-то Хан Лай ощутил навязчивое желание вмешаться. Не зная толком, зачем это делает, он решительно выскочил вперед и воскликнул:

— Это же мой давний приятель Шен Нон! Он проделал долгий путь, чтобы повидаться!

Шеннон ничего не произнес, лишь посмотрел на Хан Лая лукавыми зелеными глазами и чуть склонил голову на бок, будто в приглашении творить и говорить все, что захочет.

Деревенские тем временем зашептались:

— Шен-нон? Какое удивительное имя!

— Это действительно пишется, как «божественный земледелец»?

— Ох, я слышал о выдающемся лекаре, что так звали! Это он⁈

— Это не может быть он, тот жил больше века назад!

— Я слышал, этот человек открыл полезные свойства корня юйжэнь! Я сам такой никогда не видел, но он исцелил императора Лэй Ина! (Громогласный Орел)

— Какая разница, что сделал лекарь Шен-нон? Сейчас речь вообще не про него, чего раскудахтались!

Шеннон вновь поднес ковш к губам и допил воду, хитро поглядывая на разговорившихся деревенских жителей. А Хан Лай застыл, предполагая и одновременно не веря в возможность того, что они говорят именно о том человеке, что сидит сейчас перед ними. Божественный лекарь упал с небес, чтобы спасти деревню Деу?

Пока Шеннон пил, а Хан Лай раздумывал, селяне отвлеклись на другие темы для разговора, и постепенно одна стала звучать громче и беспокойнее всех: маленькая девочка с бусиками трагическим тоном говорила, что домовой дух в их доме совсем плох и даже не выпил сахарной водички поутру.

Казалось, взрослые сейчас отмахнутся от этих фантазий. Во всяком случае, Шеннон привык к такой реакции. Однако дед Боу обеспокоенно спросил:

— Ты точно налила ему свежей воды?

Девочка уставилась на него таким уязвленно-возмущенным взглядом, что устный ответ не потребовался.

— Может, ему надоела сахарная вода? — предположила бабулька Гун. — Зайди ко мне попозже, у меня сохранилось немного меда, дадим ему на пробу.

— Спасибо, бабушка Гун! — обрадовалась девчонка.

— А я… — наконец отмер Хан Лай и обратился к собравшимся. — Я к вам с хорошей новостью: в лесу я нашел родник! Вот вода из него, — он снял мех с плеча. — Очень вкусная и чистая!

Жители уставились на него потрясенно, затем несмело заулыбались, потом стали переглядываться, расширяя улыбки друг друга собственной зеркальной реакцией, и, наконец, самые молодые из них запрыгали от восторга. Девочка, беспокоящаяся за домового, открутила пробку меха и плеснула воды в ковш. Мех был тяжелый, и она распыхтелась от старания, вызвав легкую улыбку наблюдающего за ней Шеннона.