Улей 2: Нерест

Двенадцать лет на Льду, и иногда ему казалось, что он понятия не имеет, что в тени творятся вещи, о которых он даже не догадывается. Или хочет.

Фрай сказал: - Локк говорит, что будет так же, как той зимой пять лет назад. Полевые лагеря. Люди исчезают. Это будет нехорошо, он говорит. Эти пробирки тревожат все здесь внизу, освобождают стоячие камни и исследуют то озеро. Некоторое время было тихо, а теперь вот-вот станет очень шумно. По крайней мере, именно так говорит Локк. Фрай рассмеялся. - Ты бы видел этого мелкого обязьяноголовьего сегодня утром в гостиной, Никки. Он все время говорил об этом, а я сказал ему, что его матери следовало держать ноги сомкнутыми, но все остальные слушали. Даже пробирки. Думают, что Иисус проповедует на палаточном собрании, а не этот фанат комиксов.

Койл ничего не сказал на это.

Слушая, как ветер завывает вокруг хижины, он почувствовал, как что-то провалилось внутри него, словно камень. Он знал, что можно сколько угодно пытаться говорить здраво и рационализировать вещи, но факт оставался фактом: двадцать пять человек испарились на Хобб, и это сильно тревожило.

- Долгая жуткая зима, - сказал Фрай. - Кто знает? Возможно, Локк прав.

И тут на весь лагерь завыла сирена.

5

КОЙЛ СРАЗУ ПОДУМАЛ что это очередные учения, но затем по интеркому заговорил Хоппер, менеджер Клайм: "ЭТО НЕ УЧЕНИЯ! ПОВТОРЯЮ! ЭТО НЕ УЧЕНИЯ! АВАРИЙНЫЕ КОМАНДЫ СООБЩАЮТ СВОИ НА СТАНЦИИ! ПОВТОРЯЮ! ЭТО НЕ УЧЕНИЯ!"

Дерьмо.

Койл и Фрай выбежали из хижины в полутьму, растерянные и спотыкающиеся, недоумевая, что, черт возьми, происходит. Сирена звучала по всему лагерю, как предупреждение о воздушном налете. Пилоты ANG^[8] с C-130 находились снаружи и хотели знать, что происходит. Люди суетились вокруг, как муравьи, скользя по льду и выбегая из зданий, ангаров и хижин Джеймсуэя^[9]. Все ждали пожара или взрыва, любого признака того, что дерьмо попало на вентилятор.

Но ничего не было.

Все выглядело хорошо.

Затем Хоппер вернулся через громкоговоритель и сообщил, что вертолет с соседней станции Колония разбился на льду. У него не было сведений о количестве пострадавших или деталей, только то, что это произошло, и бригады по оказанию помощи были оповещены.

Это была не тренировка.

Койл присоединился к своей группе и начал быстро грузить медицинское оборудование и носилки на один из "Снежных Котов" для поездки. Забравшись в кабину вместе с Особым Эдом – Эдом Таваресом – специалистом по кадрам, и Хорном, механиком, он увидел, что "Снежный Кот" Фрая уже мчался по вымощенной льдом дороге на хорошей скорости.

- Какого черта они летали на вертолете? - Койл хотел знать.

- Я уверен, что у них были свои причины, - сказал Особый Эд, дипломатично, как только может сказать Особый Эд. Он был руководителем спасательной команды.

Работая рычагом и ведя "Кота", Хорн только рассмеялся. - Да, я просто уверен, что так и есть. Чертова Колония. Насколько я понимаю, это чертово шоу уродов. Эти парни что-то задумали, но ты попробуй узнай, что.

- На станции Колония нет никакой тайны, - сказал Особый Эд.

Но больше ничего, по существу, не сказал.

К концу февраля самолеты прекращали полеты. Все стояло в ангарах, включая и вертолеты. Никаких "Спрайтов" или "Снежных Котов" из дальних проектов не появлялось. Никаких туристов, журналистов или телевизионщиков, почетных гостей. Никого, кроме необходимого персонала. Дули ветра, снег летал, а освещённость была хуже чем обычно.

В это время года солнце по-настоящему не всходило. Оно парило над льдом несколько часов, отбрасывая тусклый свет, прежде чем испустить дух и скрыться из виду. Еще неделя, и оно исчезнет совсем. Не идеальные условия для полета, особенно для вертолета.

За пределами "Кота" мир был туманным, белым и сюрреалистичным. Иногда порывы ветра достигали тридцати миль в час, а затем мгновенно стихали, и казалось, что они проезжают через одно из тех стеклянных пресс-папье, которые вы встряхиваете, чтобы вызвать крошечную метель. Просто подвешенные снежинки падают обратно на замерзший грунт.

Всю дорогу до места крушения все были немного на нервах, и начали придираться друг к другу.

Только не Особый Эд, конечно.

Он был специалистом по персоналу и изо всех сил старался сделать людей счастливыми, что часто доставляло ему массу неприятностей. Обещал что-то одному и обещал то же самое кому-то другому, а затем ему приходилось врать и выкручиваться. Широко было известно, что у него не было позвоночника и между ног ничего не болталось. Он всегда был человеком компании и всегда пытался уладить отношения между NSF и персоналом станции. Он получал дерьмо от обоих сторон и старался осчастливить всех, что было просто невозможно.

Койл знал, что у него хорошие намерения, но иногда было трудно не думать о нем как о засранце. Из-за всего этого ему дали прозвище "Особенный Эд", потому что, черт возьми, он был особенным, да.

Прямо сейчас Хорн говорил, что станцией Колония управляло ЦРУ, и эти шпионы играли с ядерным оружием и бактериологическими агентами, угрожая всему проклятому континенту и свободному миру в целом. По его словам, они контрабандой переправляли туда террористов со Среднего Востока, чтобы иметь возможность пытать их без огласки, испытывая на них экспериментальные слабительные средства.

Все это заставило Особого Эда ощетиниться, потому что это был опасный разговор, и он не будет хорошо смотреться в его отчетах, а для такого парня, как он, отчеты были всем.

- Они просто участвуют в каком-то деликатном исследовании на Колонии, - сказал он. - На станции работают очень умные люди. Я был там. Ничего странного там нет.

- А, они там проводят секретные операции. Спроси кого угодно, - сказал Хорн. - Проклятые шпионы.

- Это нелепо, - сказал Особый Эд.

Койл знал, что Особый Эд не любил Хорна.

Ему не нравились многие на Клайм. Но он смирился с ними и вызвался стать мальчиком для битья в лагере, просто чтобы дела шли своим чередом.

После одного особенно неприятного инцидента, произошедшего неделей ранее, когда Кишка^[10], она же Натали Гатман, женщина, которая была почти такой же женственной, как и ее прозвище, при всех назвала Особого Эда матерью всех выговоров на камбузе, Койл спросил его, почему он это терпит. Почему он позволял этим людям обращаться с ним как с грязью. И Особый Эд сказал ему: "я бы предпочел, чтобы они вымещали это на мне, а не друг на друге".

Хорн был частью спасательной команды, потому что он был обученным медиком. Если бы не это, Особый Эд уже давно бы избавился от него. Но для такого парня, как Особый Эд, необходимость и мастерство лидера команды по ликвидации массовых происшествий, а также создание хорошего продуктивного имиджа компании всегда были гораздо важнее, чем такие пустяковые вещи, как гордость, достоинство или самоуважение.

- Эй, Никки, - сказал Хорн, - я где-то слышал, что NSF похоронило всех тех людей с Харькова прямо во льду. В прошлом году их вырезали и отвезли на Колонию на вскрытие или чего-то в этом роде. Ты слышишь?

Койл улыбнулся.

Особый Эд только покачал головой. NSF не будет участвовать в таких вещах. Для него "Программа" была девственницей в безупречно белом платье для конфирмации со скрещенными ногами. Для таких парней, как Хорн, это была грязная пятидолларовая шлюха.