Улей 2: Нерест

...скользя через его собственные глаза, словно жирные, извивающиеся змеи, мускусные и отталкивающие. Извиваясь в мозгу, кусая и жуя, гнездясь в теневых местах его мертворожденной психики, откладывая свои испускающие пар яйца и заражая его своим потомством, которое даже сейчас вылуплялось горячими, извивающимися петлями, заражая и загрязняя, порождая пагубную жизнь и наполняя его собой, пока он не погрузится в них.

Погруженный в зеленое, вязкое море, тонувший в тлетворной необъятности самого улья...

И поскольку все в его разуме было зачищено, отравлено и вырвано сочными, кровавыми горстями, он мог слышать свой голос, кричащий, кричащий против гудящего центрального разума их всех: "Меня зовут Слим, меня зовут Слим... Глен, Глен, Глен Ардозио! Я не часть тебя! Я не часть того, что ты есть! Ты не можешь обладать мной! Ты не можешь владеть мной! Я есть! Я есть! Я есть! Я ЕСТЬ Я, И ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ЭТОГО СДЕЛАТЬ, ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ВЛАДЕТЬ ТЕМ, КТО Я ЕСТЬ ЕСТЬ..."

А потом, позже, когда Слим вынырнул на поверхность этого намертво застоявшегося и загрязненного пруда, он открыл глаза, и он был один. Он не слетел с катушек от того, что здравомыслящий ум мог бы счесть психическим групповым изнасилованием, он просто сидел там в темноте.

И медленно, медленно, довольно гротескная и непристойная усмешка расползлась по губам, поднимаясь к поверхности того, чем он теперь был... белый, наполненный газом кадавр, разбивающий поверхность черного озера.

14

СТАНЦИЯ ПОЛАР КЛАЙМ

КОГДА КОЙЛ ОТКРЫЛ дверь, протирая глаза от сна, там стояла Гвен. Но это была не обычная Гвен, которая появлялась с бутылкой вина и страстным взглядом в глазах. Эта Гвен была напряжена и напугана и балансировала на грани. - Давай, Никки! Тащи свою задницу в лабораторию CosRay прямо сейчас, - сказала она, почти задыхаясь, что-то под ее словами царапало, как ржавое железо. - Происходит что-то странное!

- Что?

Но она уже убежала.

Он натянул одежду и пригладил волосы рукой, натягивая ботинки и парку. Он побежал по коридору, и что-то сжалось внутри него.

Лаборатория CosRay официально была Обсерваторией нейтрино/космических лучей, и туда можно было попасть, следуя по туннелю от купола, который тянулся почти сто футов. Крайдерман и Дэнни Шин играли в настольную игру в кают-компании, когда он пробегал мимо, Морской бой, и он пролетел прямо мимо них.

"Эй, Никки?" - крикнул Крайдерман. "Где пожар, мужик?"

Койл побежал по коридору D, в котором располагались Биолаборатория, Геолаборатория и Лаборатория Зондирования, все эти разнообразные технические помещения, где забавлялись мензурки. Затем он прошел через дверь и вошел в сам туннель, который не отапливался, и это было похоже на прыжок в горное озеро в январе, когда холод ударил его и окутал. В конце туннеля, прислонившись к электрическим каналам, идущими от купола, ждала Гвен.

"Давай, Никки", - сказала она. "Это странное дерьмо".

Он последовал за ее удаляющейся фигурой через дверь и сразу почувствовал, как что-то прошло сквозь него, как какой-то странный статический заряд, от которого волосы встали дыбом на затылке. Волна ужаса и отчаяния прокатилась по нему и чуть не раздавила своим ударом. Она была и тут же ушла. Но оставила сокрушительную тревогу.

Здание CosRay было разделено на полдюжины меньших комнат, которые окружали само помещение обсерватории, большинство из них были заполнены запасными частями и разным хламом. Оборудование обсерватории было автоматизировано, и единственным человеком, который когда-либо приходил туда, был Эйке, чтобы загрузить данные на диск.

Сами нейтронные детекторы изначально были разработаны для мониторинга радиации на атомных электростанциях, но здесь они служили мониторами космических лучей. Космические лучи попадали в верхние слои атмосферы Земли примерно со скоростью света и распадались на субатомные частицы. Детекторы CosRay были чувствительны только к нейтронам, и, подсчитывая нейтронное насыщение, можно было мониторить солнечную активность. Не все космические лучи исходили от нашего Солнца; некоторые из них исходили от далеких сверхновых и суперджетов в центрах далеких галактик. Компьютеры могли отслеживать их траектории с удивительной точностью.

Койл пробрался через лабиринт комнат и остановился в коротком коридоре снаружи обсерватории. Эйке стоял там в своей красной парке, его глаза были увеличены толстыми линзами очков. Хотя он был круг и с белой бородой, он едва ли был весел.

Гвен была с ним.

Хотя это было против правил, она курила сигарету, и никто не говорил ей не делать этого.

"Я ничего не знаю об этом деле, - сказал Эйке, выглядя сбитым с толку. "Я вообще ничего не знаю об этом всем".

Койл собирался спросить, что, черт возьми, что за хрень снова происходит, но затем чувство ужаса снова охватило его, и мурашки побежали по его рукам.

Вибрация, или серия вибраций, поднялась, и обсерватория затряслась, действительно затряслась. Это было похоже на то, как будто он стоял внутри какой-то работающей вхолостую машины. Вибрации появлялись и исчезали, некоторые были настолько сильными, что он не думал, что сможет удержаться на ногах.

Эйке прижался к стене, словно его могло сбросить, а Гвен просто сжалась. Койл почувствовал, как в затылке медленно и барабанно закручивается головная боль. Он почувствовал резкий, едкий запах, и воздух вокруг него начал потрескивать от электричества. Звуки начали раздаваться эхом: металлические визги и скрежет, пронзительный писк и низкие звоны. Свет мигал.

А потом все просто закончилось.

Тяжело дыша, дрожа всем телом, Койл спросил: - Что это, блядь, было?

Эйке просто покачал головой, крепко зажмурив глаза, изо рта текла слюна.

Гвен обеими руками удерживая сигарету, вытянула ее. - Там, - сказала она. - Там женщина... по крайней мере, я думаю, что это женщина.

С ледяным ветром, кружащим в его сердце, Койл вошел в комнату обсерватории.

Она была довольно большой с ее банками нейтронных детекторов и систем сбора данных и трубами борного газа. Бумаги, файлы и схемы были разбросаны вокруг, как будто там бушевал хороший ветер. Он сразу вспомнил состояние комнаты Слима. Он обошел рабочие станции и оборудование, воздух был испорчен неприятным химическим запахом. Свернувшись калачиком у стены, подтянув колени к подбородку, женщина покачивалась взад и вперед в медленном ритме. Она была голой.

Койл был безмолвен.

Он решил, что ей около тридцати пяти. Она была худой и длинноногой, с маленькой грудью, ее темные и спутанные волосы свисали на лицо, но больше он ничего не мог сказать. Все ее тело блестело от какой-то прозрачной слизи, похожей на послед. Когда он сделал шаг вперед, она вздрогнула, и легкая вибрация прошла по полу.

Он отступил.

От нее исходил этот химический запах, горячий и едкий.

От него у него слезились глаза.

Температура в обсерватории была около пятидесяти градусов, и она должна была дрожать, но нет. Напротив, от нее волнами исходил лихорадочный жар.

Ее ноги были притянуты, руки обхватывали их, лицо уткнулось в ложбину между колен. Она не поднимала голову.

Гвен вошла в комнату, но осталась в дверном проеме.

Мгновенно вибрации усилились, и Койл почувствовал, как все внутри него сжалось. Пол завибрировал, а стены затряслись. Свет мигал. Воздух пропитался тошнотворной вонью озона. Он услышал... дикие, визжащие звуки и царапающие шумы, доносившиеся сзади, сверху, отовсюду. Затем они стихли.