Мученик

– Здесь меньше имён, чем на прошлой неделе, – заметила Леанора, изучая список. – И каждому лишь по шесть ударов плетью. Помню, раньше даже за самые мелкие нарушения предусматривалось минимум по десять.

– Ваше величество, меньшее количество имён означает, что дисциплина соблюдается, – сказал сэр Элберт. – И мне кажется, смягчение суровости наказания продемонстрирует, что улучшение поведения вознаграждается.

– Вам кажется, да? – Принцесса помолчала, и, не отвлекаясь на приветствие, нетерпеливо махнула рукой нам, всё ещё стоявшим на коленях, показывая встать. – А мне нет. – Положив пергамент, она взяла перо, нацарапала несколько изменений к тексту, добавила свою подпись и протянула ожидавшему рыцарю. – По десять ударов плетью каждому, милорд. И не сомневайтесь, милорд, я проверю, как были исполнены мои приказы.

– Разумеется, ваше величество. – В голосе Элберта и в его поведении, когда он поклонился и развернулся уходить, я почти не различил эмоций, и всё же сама эта невозмутимость о многом мне сказала. К этому времени я уже знал, что в его характере есть только два аспекта: добродушная весёлость и ледяная смертоносность, которая охватывала его в битве. Отсутствие первого вынуждало меня прийти к заключению, что он переживает начало второго.

– Прошу прощения, ваше величество, – сказала Эвадина, когда рыцарь наклонился, чтобы удалиться через полог шатра, – но я думаю, лорду Элберту стоит послушать моё донесение.

– Хорошо. – Леанора быстро дёрнула рукой, призывая Элберта обратно, потом вздохнула и откинулась на своём высоком стуле, а на лице отразилась напряжённая усталость человека, окружённого множеством проблем. – Какие, несомненно восхитительные, новости вы мне принесли, миледи?

– Мои разведчики докладывают, что алундийцы в больших количествах собираются среди холмов к югу, – сообщила Эвадина. – Мы не знаем, сколько их всего, но ясно, что они собираются атаковать нас здесь в надежде снять осаду или, по крайней мере, задержать наш штурм города.

Леанора впитывала сведения, лишь чуть-чуть изменившись в лице, что выдавало скорее раздражение, чем тревогу.

– Да, наш штурм, – сказала она, поворачиваясь ко мне, – что поднимает вопрос об успехах нашего инженера-перебежчика.

– Ваше величество, по словам мастера Вассиера, он ожидает, что бреши будут полностью готовы в течение трёх дней, – доложил я. – Однако нам потребуется ещё три недели, чтобы сапёры сделали подкопы под бастионом надвратной башни. А в это время мастер Вассиер предлагает, и я его поддерживаю, переместить осадные машины к южной и северной стенам. Если мы пробьём новые бреши, то герцогине придётся разделить свои силы, когда начнётся штурм.

Леанора вопросительно подняла бровь, взглянув на Элберта, который тут же высказал согласие:

– Прописная истина, – сказал он, и улыбнулся мне своей фирменной улыбкой, сверкая белыми зубами и излучая искреннюю теплоту. Как всегда, я в ответ не улыбнулся, и, как всегда, королевскому защитнику было на это плевать. – Несколько направлений атаки всегда предпочтительнее.

– Предпочтительнее или нет, но ответ нет, – сказала Леанора. – И три недели на завершение подкопов – это слишком долго. – Она протянула руку к стопке бумаг на столе и вытащила письмо с большой восковой печатью. – Король Томас любезно переслал письмо, недавно полученное от герцога Альтьены. Как видите, – она помахала единственным листком, – оно не очень большое, но его содержание недвусмысленно. Герцог Галтон желает, чтобы безопасность его дочери была гарантирована королевским указом, а она и её дети как можно скорее препровождены под его опеку. Кроме того, наши источники в Альтьене докладывают о том, что аристократы герцога собирают рекрутов и нанимают бойцов. Похоже, старик сильно опечален тяжёлым положением дочери.

– Настолько опечален, что пойдёт на войну? – спросила Эвадина, на что принцесса резко оглянулась.

– Любой настоящий родитель рискнёт всем ради своего ребёнка, миледи, – ответила ей Леанора. – Этот урок вы наверняка усвоите, как только новая жизнь благословит вашу утробу. – Она швырнула герцогское послание на стол. – Не заблуждайтесь, это дело должно быть закончено быстро, и нам недосуг перетаскивать машины или потакать лени наших высокооплачиваемых сапёров.

– Ваше величество, решимость наших врагов наверняка снизится, если порт будет закрыт для торговли, – сказал я. – В настоящее время герцогиня может ввозить любые запасы, на которые у неё хватит денег. А храбрость сложно поддерживать, когда в животе урчит.

Испепеляющий взгляд, которым удостоила меня Леанора, выражал категорический отказ.

– Капитан, вы представляете себе, сколько стоит флот для блокады? Любой корабль, насильно переданный на службу Короны, означает, что одним кораблём меньше будут возиться грузы в наши порты, а значит уменьшится доход в королевскую казну и животы опустеют повсюду. И к тому же, открытые морские пути посылали сигнал о наших добрых намерениях. В конце концов, мы пришли не как завоеватели, а всего лишь как исполнители королевского правосудия. Если бы только Селина образумилась.

Леанора замолчала, постукивая пальцами по столу, в глубокой задумчивости нахмурив лоб. Мне стало интересно: эта женщина, как и я, обучена способам просчитывать, или же её различные стратегии – результат врождённой хитрости. Теперь я уже научился уважать её интеллект, но также знал, что он далеко не безупречен. Несомненно, она была опытным стратегом, но обладала лишь ограниченным пониманием тактических мелочей, приносящих победу в битвах.

– Семь дней, – сказала она, внезапно перестав барабанить пальцами по столу. – Семь дней, чтобы закончить подкоп. Все руки будут брошены на эту задачу, а те, кто станут роптать, познакомятся с плетью, по десять ударов каждому, – добавила она, подчеркнув это, и бросила взгляд на Элберта. – Тем временем, когда бреши будут готовы, мастер Вассиер устроит яркое представление, переставляя машины к северу и югу, но осадные линии для их прикрытия не продлевать, мы не можем тратить на это рабочие руки. Лорд Элберт, наутро вы примете на себя командование всеми рыцарями и всадниками в этой армии и отправитесь на юг. Отыщите тот сброд, который понабрал лорд Рулгарт, и уничтожьте. Пять серебряных соверенов короны тому, кто убьёт Рулгарта, и десять, если захватят его живым. Поторопитесь в этой миссии милорд, поскольку нам понадобится ваш меч, когда начнётся штурм.

Она остановила свой взор на Эвадине, губы едва заметно удовлетворённо изогнулись.

– Не беспокойтесь, леди Эвадина. Вам не придётся умолять оказать вам честь возглавить первую атаку. Будьте уверены, я бы никому, кроме вас, не доверила эту задачу.

– А я глубоко признательна за такое доверие, – сказала Эвадина с низким поклоном. Изгиб узких губ Леаноры выпрямился, лоб исказила недовольная морщинка, но потом принцесса снова изобразила на лице спокойствие. Мне пришло в голову, что её оценка характера Эвадины такая же неверная, как и оценка моего. Принцесса видела во мне аморального человека без принципов, и теперь я понимал, что на Эвадину она смотрела так же цинично. «Она думает, что Помазанная Леди – мошенница», решил я. «Что её вера – это обман, уловка, чтобы заполучить власть».

У меня хватало опыта общения с людьми вроде Леаноры, несмотря на всё благородство её происхождения. Они настолько погрязли в своих амбициях и обмане, что всю жизнь пребывали в утешительном заблуждении, будто все остальные сделаны по тем же лекалам. Я веселился над ограниченным разумом принцессы и этой конкретной ошибкой, пока не осознал, что во многом хотел бы, чтобы она оказалась права. Бесспорно, моя жизнь и жизни многих других были бы намного проще, а во многих случаях и продолжительнее, если бы Эвадина Курлайн оказалась лгуньей.