Мученик

– Я уже повидал немало войн, и знаю, что для победы нужно нечто большее, чем просто размер армии, – сказал я. – Мастерство и вооружение тоже очень много значат. Могу предположить, что настоящие солдаты в орде Самозванца только рекруты герцога Галтона и те наёмники, кого удалось нанять. Остальные – нетренированные и плохо вооружённые керлы, как было и на Поле Предателей, и мы все видели, что там случилось. Думаю, Локлайн не из тех, кто склонен повторять свои ошибки.

– Он хочет нас парализовать, – сказала Леанора. – Собрать ещё больше сподвижников под знамёна, пока мы колеблемся и сомневаемся из-за фальшивой сделки.

– Подкрепления к нам подойдут через день, – вставил Альтерик. – Герцогские рекруты из Шейвинской Марки прибудут завтра, а кордвайнцы примерно на следующий день…

– Не достаточно. – Леанора покачала головой. – И войско, которое мы собрали, вполне может упасть духом, если разойдутся вести о пленении Томаса, и хуже того, если он… – Она замолчала и с разбитым видом повернулась к Элберту.

Королевский защитник опустил голову и постучал дёргавшимися пальцами по тяжёлому лбу.

– Мне бы лишь оказаться возле него… – пробормотал он, а потом выпрямился и непреклонно уставился на Леанору. – Фальшивая это сделка или нет, – проскрежетал он, – мы должны знать. Я должен знать.

Не стану утверждать, будто раздумывал, прежде чем произнести следующие слова, поскольку мой план к этому времени полностью оформился. Риски были велики, но таковы все войны. И всё же, когда я размышляю об этом теперь, то рвение, с которым я сочинил эту ловушку, вызывает острую боль в моём пожилом сердце. Как я уже говорил, много преступлений я совершил вместе с Эвадиной, но это лежит полностью на моей совести.

– Если бы я услышал это из собственных уст Самозванца, – сказал я, – тогда наверняка распознал бы ложь, если это ложь. Он точно никогда не согласится показать короля, пока не заключена сделка. Однако мы могли бы отправить графиню назад с ответом, с заявлением, что предложение Самозванца будет рассмотрено, только если он выскажет его вам лично, принцесса. Вы могли бы сформулировать это как требование его слова, и привести с собой священника, чтобы он поклялся перед Ковенантом.

– Он заподозрит ловушку, – сказал Альтерик. – Видят мученики, он в своё время ускользнул из многих.

– Тогда скажите ему привести войско. – Я адресовал слова и Леаноре, и Элберту, зная, что настоящая власть у них. – А вы приведёте своё. Настаивайте, что переговоры будут проходить в нескольких милях к югу отсюда через два дня. Лорд Альтерик выберет поле, удобное для нас. Это позволит леди Эвадине привести Священный Поход Ковенанта и стать свидетелем на переговорах. Самый уважаемый священник королевства заслушает истину слова Самозванца. Если он откажется, то все узнают, что он лжец. Как бы то ни было, это выиграет нам время, ибо не сомневайтесь, что Священный Поход Ковенанта более чем сравнится с ним по силам – по крайней мере, в рвении.

Я уже видел, что Леанора испытывает неловкость, ведь, несмотря на всю свою хитрость, она не очень хорошо умела скрывать эмоции. Её горе сейчас стало таким острым, что почти вызвало во мне жалость. Хотя и не совсем. Эту женщину всегда нелегко было полюбить.

– Лорд Альтерик, – сказала она дрожащим голосом и повернулась к лорду-маршалу. – Ваш совет?

Альтерик провёл рукой по бороде, некоторое время пристально глядя на меня. Этого человека прочитать было намного сложнее, чем Леанору, но я мог различить, что его острый ум напряжённо работает.

– Я вижу в этом некоторые преимущества, – сказал он наконец. – Но сначала мы должны согласовать наши действия на случай непредвиденных обстоятельств.

– Непредвиденных обстоятельств? – спросила Леанора.

– Если капитан Писарь услышит правду или ложь, что тогда? Если это правда, то как мы ответим, если Самозванцу всё равно нельзя доверять? А если это ложь, то мы немедленно начнём битву?

– Это правда, – сказал Элберт, испуганно глядя в никуда. – Я чувствую. Если бы мой… Если бы король был мёртв, я бы знал. И когда подтвердится, что он выжил, нам придётся обдумать другую сделку. Я предложу в обмен на короля себя и все сокровища, которые могу собрать, ведь удача все эти годы улыбалась мне, сделав меня богатым. Самозванец жаден до золота?

«Превыше всего он жаден до власти». Эти слова едва не слетели с моих губ, но под предупреждающим взглядом Леаноры я промолчал. По быстрому взгляду на сэра Элберта стало ясно, что я смотрю на человека, балансирующего на грани безумия. Мне до сих пор стыдно, что я тогда почувствовал от этого мрачное удовлетворение. Для поддержки решимости я призвал воспоминания о Моховой Мельнице и о многих убитых в замке Уолверн, направляя долго сдерживаемый гнев и негодование в горькое заключение: «я ничего не должен этому благородному негодяю».

– Действительно, наёмникам надо платить, – мягко согласился я. – И, как и у любого торговца, первое предложение Самозванца наверняка будет маскировать что-то ещё.

– Леди Дюсинда, – сказал Элберт тоном брошенного в море человека, который хватается за верёвку. – Герцог Галтон очень сильно хочет её возвращения. Она будет нашим предложением.

– Возможно, милорд, – сказала Леанора, и сжала обеими руками стиснутый кулак сэра Элберта. Повернувшись ко мне, она выпрямила спину и заговорила быстро и властно. – В любом случае, защитник моего брата верно говорит: нам нужно узнать участь короля. Только тогда мы сможем по-настоящему планировать эту войну. Капитан, вы доставите наш ответ той отвратительной женщине. Я достаточно натерпелась в её обществе за один день. И к тому же вы ей, кажется, нравитесь.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ

– Сплошные переговоры, – проворчала графиня Десмена, положив руку на меч. – Мне их хватило уже когда Истинный король заключал союз с герцогом Галтоном.

– Лучше переговоры, чем битвы, – ответил я, заработав пренебрежительный смешок.

– Так значит, вы трус, мастер Писарь? – Она протянула руку к уздечке своего великолепного серого коня. – Всё, что я о вас слышала, казалось бы, говорило об обратном. Как печально.

– В трусости часто обвиняют тех, кто предпочитает разум насилию. Например, совершенно разумно для человека, которого вы называете Истинным королём, сбежать с Поля Предателей, едва обменявшись парой царапин с Помазанной Леди. И всё же многие до сих пор называют его за это трусом.

Я ожидал ярости, но она всего лишь весело мне ухмыльнулась.

– А вы мне и правда нравитесь, – вздохнула она ставя ногу в стремя. – Жаль. Скажите, – прохрипела она, забираясь в седло, – Уилхем Дорнмал до сих пор с вашей лжемученицей?

Я пропустил мимо ушей выпад в сторону Эвадины и беспечно ответил:

– Да, и Помазанная Леди высоко ценит его службу. Знаете, они ведь были друзьями детства.

– Знаю. – В посуровевшем скрежете её голоса я услышал глубокое негодование, и она уставилась на меня сверху вниз. – Скажите предателю, что я отыщу его на поле. Он оказался недостоин любви, дарованной ему куда лучшим человеком, и для меня будет честью получить за это возмещение, кровью.

– Он по-прежнему то и дело хорошо отзывается о Самозванце. Хотя, разумеется, теперь понимает глупость своей прежней преданности.

– Я говорю не об Истинном короле, а об Алдрике Редмайне. – Она с негодованием посмотрела на меня, и врождённый цинизм, который я заметил в ней, сменился чем-то куда более страшным. – Он был моим братом.