Страница 30 из 31
— Если только Вас не затруднит леди Элизабет, и прошу Вас, зовите меня просто Катрина. — произнесла дева, аккуратно вешая накидку на спинку стула.
— Тогда для Вас, я просто Элизабет. — проговорила девушка, мягко приподняв уголки губ. — Вы можете осмотреться внизу, но хочу предупредить заранее, что половина картин завешана и лучше их не трогать. Я боюсь, что крысы погрызут углы и краска от палящего солнца потеряет насыщенность.
— Да, хорошо… — ответила Катрина, пройдя вперёд. Она с интересом разглядывала убранство комнатки художницы. Здесь было всё, как она и представляла — лёгкий творческий беспорядок; небрежно брошенные кисти и открытые краски, которые чудным образом не засохли, как и было сказано — накрытые белыми простынями полотна, и лёгкий запах скипидара. Одним словом — мастерская. Голубые глаза цеплялись за каждую деталь и отзывались теплотой. В голове друг друга сменяли картинки, как прохладным апрельским вечером Элизабет сидит за этим мольбертом и творит, если остаётся недовольна результатом, то с энтузиазмом берётся за другую работу, измазавшись в пигменте. Немного растрепавшаяся причёска, усталые глаза и растёртая краска на щеках…
Вальяжно проходя по периметру комнаты, очи девушки внимательно изучали убранство, ища за что можно зацепиться глазу. В скором времени, в руки девушки попала готовая работа: сидящая на скамье девушка, облачённая в пышное розовое платье, по складкам которого были вшиты кружевные вставки — томно смотрела на стоящего рядом. Её взгляд выражал смущение от встречи с молодым мужчиной, который явно был не из дворянского рода; потёртая и заплатанная одежда, старое охотничье ружье и отара, пасущаяся поодаль. Невинно возложа руку на голову одной из овец, девушка улыбалась. Из оттопыренного кармана молодого мужчины проглядывал небольшой срезанный цветок, который тот, вероятно желал преподнести ей, но сияющее кольцо на безымянном пальце девушки говорило — нет.
— «Ему никогда не быть с ней.» — подумала про себя дева, пальцем проводя по тёмным краскам, которые сгущались на горизонте. —«Порой кажется, что ты встретил свою судьбу, но ты не знаешь, чем всё обернётся на самом деле, возможно и со мной происходит тоже самое. Стоит только подумать о благе, как оно тут же оборачивается потерей. Но глядя на этого мужчину, мне не ясно почему он продолжает улыбаться? Может он не сразу всё понял, а может у них есть план?»
— Прошу к столу. — послышался робкий голос Элизабет, которая со звоном поставила серебряный поднос. С фарфоровых чашек шёл лёгкий пар, утягивая за собой приятный чайный аромат. Катрина улыбнулась и взглянув на картину последний раз поставила её на место.
— Элизабет, поведайте мне, с чего же мы начнём? — проговорила белокурая, осторожно присаживаясь на кресло, которое встретило её скрипом. Губы прильнули к нагретому фарфору и отхлебнули ароматный, травяной напиток. Тепло быстро разлилось по женскому телу, даря некоторое расслабление, от тяжёлых событий за последнее время.
Элизабет, присевшая рядом, кротко пригубила напиток и поджав губы поставила его обратно. Она задумчиво взглянула на Катрину, которая находилась в её доме, и не могла поверить, что это реально. Прямая осанка, тонкие плечи, пшеничного цвета волосы и лазурные голубые глаза, в них она видела сияние, которое борется с тьмой зрачка. Внутри кольнуло давно позабытое чувство стыда — ей не хотелось обманывать её, не хотелось причинять вреда, но, к сожалению, она не могла иначе.
— Возможно, Вы наслышаны о моей технике написания. Для начала, мне бы хотелось поговорить с Вами. Проведём небольшой тест, на основании которого я напишу Ваш портрет. Помните, что это не просто изображение — это своего рода портал вашей души, зеркало, сквозь которое можно считать всю натуру владельца. Берегите и ухаживайте за ним, словно это ваше дитя, по крайней мере, я так отношусь к своим работам, а взамен получаю необъяснимый прилив энергии и поток вдохновенья. — с улыбкой сказала девушка, украдкой взглянув на де Сан. — Но это всё лирика, просто я часто сталкивалась с тем, что мои работы просто пылились в кладовых у заказчиков, надеюсь, что я пишу не в пустоту, иначе, зачем стараться?
— Я понимаю Вас леди, но на этот счёт я иного мнения — старание должно присутствовать в человеке всегда, иначе для чего ему вообще существовать? В первую очередь всё, что мы делаем — должно делаться для нас самих, было ли это просто желание вырастить красивый цветок, или создать шедевр. Оба эти варианта требуют большого труда, а без старания, ничего из этого не получится. Если говорить о том, что ваши шедевры хранятся в кладовках, то в этой нет вашей вины — это не значит, что Вы работали в пустоту, просто люди никогда не умели ценить чужой труд, и всё, что сделано не ими — не имеет ценности.
—«Есть у меня на примете тот, кто любовался твоей работой каждую минуту Элизабет» — промелькнула язвительная мысль в голове Катрин, покрытая добродушной улыбкой.
— Возможно в ваших словах истина леди Катрин, — ответила Элизабет, прикусив кончик языка. — Что вы можете рассказать о себе? Наслышана, что Вы были приглашены на бал к господину де Ли, упокой Господь его душу, и были названы его суженной. К сожалению, я не смогла посетить данное мероприятие, возникли некоторые трудности.
При упоминании Магнуса, Катрина закусила губу. Перед глазами вновь пронеслась картина прошлого, только сейчас всё стало более размытым, словно кто-то желал стереть это воспоминание за неё. — Да, всё именно так. Слухи правдивы, мы успели заключить брак до его кончины, мне очень жаль, что я совсем не успела узнать его поближе. У него осталась маленькая дочь — Лили. Бедняжка, она пришла к ним в дом будучи сиротой, и спустя несколько дней вновь ощутила то, что когда-то было пережито.
— Лили? — вопросила Элизабет отхлебнув напиток. — Я не знала, что господин де Ли обзавёлся семьёй. И в правду бедняжка, вероятно девочка полностью отдалась тоске? Потерять родителей во второй раз, Господь несправедлив… Расскажите о ней поподробнее, не сочтите моё любопытство за бесцеремонность.
— Ах, Лили… Она смышлёная, умная непогодам девочка. Малышка пришла на порог замка совсем недавно, незадолго до трагедии. За это время Магнус успел сильно привязаться к малютке, да и не только он. Её любит весь персонал, все жильцы. Только с одним ей поначалу было сложно, он был брезглив по отношению к ней, старался избегать и ненавидел каждое сказанное ею слово. Но, в скором времени, он потеплел к ней, они смогли найти общий язык и весьма неплохо проводили время вместе. Я так и не поняла его истинного отношения к девочке, да чего таить, я в принципе его не понимала. Скрытный, эгоистичный и лицемерный — таким я его запомнила, но кажется мне, что это всё напускное. Мне удалось танцевать с ним вальс.
— Так…— промычала Элизабет, заинтересованно слушая. Незаметно для Катрин, девушка давно стояла за мольбертом и делала первые штрихи. Та профессионально переключалась с болтовни на процесс создания шедевра. Небрежные, порой грубые мазки, позволявшие придать наброску по-человечески мягкие черты лица, растушёванный уголь в местах затемнения. Так вторят мастера — тихо, быстро, чувствительно.
—Во время танца, мне показалось, что меня ведёт совершенно другой человек. Галантный, размеренный и манерный. Не тот, кто предстал передо мной при нашей первой встрече. Порой мне кажется, что я слишком рано делаю выводы о людях, я ведь его совсем не знала, а напридумывала себе всякого. Но знаете Элизабет, когда я думаю о нём, в животе играет странное чувство, будто всё сжалось внутри…
—Ох, как же я понимаю Вас Катрина. То, что Вы испытываете называется – влюблённость.
— А Вы любили, Элизабет? — поинтересовалась Катрин смущённо опустив голову.