Страница 3 из 31
Глава 1 Сесилион
«Лицемер — это тот, кто прикладывает к другим стандарты, которые отказывается применять к себе.»
Ноам Хомский
Где-то на юго-западе Парижа, на большой скалистой равнине омывающейся рекой Сена, расположился замок. Он величественно возвышался над городом, заставляя того тонуть в его тени. Парижане часто смотрели на него с восхищением и считали его, своей местной достопримечательностью, отдавая дань уважения владельцу, который славился своими добрыми делами в отношении Франции.
Старое здание радовало глаз и поражало красотой, но несмотря на это путь к нему был тернист: дорогу и вход скрывали могучие деревья, чья крона умело захватывала железные прутья ворот скрывая от лишних глаз. Каменный забор, который укрывал его, давно покрылся мхом и незамысловатыми узорами вьюнка.
Перед высшим светом оно предстало как укреплённое сооружение со всеми атрибутами: стены с бойницами, башни и рвы. В нем располагалась тюрьма, военный арсенал и хранилась казна. Бывшие хозяева решили облагородить здание, превратить его в королевский дворец, вырубив больше окон, а холодные помещения превратили в шикарные апартаменты с каминами, к которым уводили нарядные лестницы, в результате чего из дворца средневековья вышло современное Викторианское здание. Он сохранил свою, так называемую, готическую оболочку и воспоминанием о средних веках остался лишь повреждённый рельеф.
Своими размерами здание вызывало восторг. Распространялось это на новое поколение, пока старое причитало и крестилось. По городу ходила молва о проклятье, которое погрузило владельцев сооружения в вечные мучения. Каждый раз с наступлением ночи, множество тварей выходит из щелей и идут на охоту, дабы удовлетворить свои кровавые потребности.
— Это обитель нечисти Марта, и имя этой обители Мон-Сент. — наставлял взволнованный старческий голос. Скоро цикл начнется вновь. На людей вновь обрушится гнев Тени, который не оставит от нас ничего живого.
— Почему бабушка? – вопросил тонкий детский голосок. — Мама говорит, это всё сказки, которые придумали взрослые, чтобы дети не доставали жильцов замка.
— К сожалению милая, сказки основаны на яви. — вздохнула старуха, и перенесла взгляд на окна. Луна ярко светила в щели домов. Старческие глаза подозрительно сузились, а после расширились в страхе.
— Пора спать милая, — взволнованно произнесла женщина, поспешно вставая с кресла. Быстро зашторив окна, она подхватила ребенка под руку и потащила в детскую. Маленькая девочка с интересом следила за бабушкой, которая резво закрывала окна и зеркала, непонимающе хлопая глазами.
— Ты меня пугаешь бабушка. — произнесла девочка, потирая курносый нос.
— Марта. — обернувшись произнесла старуха. – Прошу тебя, ложись спать. И пообещай мне, если услышишь что-то подозрительное, не открывай глаз.
— Хорошо…
Дождь барабанил по занавешенным окнам. Раскаты грома походили на рёв дракона, его сверкание пыталось попасть в окна жильцов, в надежде ослепить своей яркой вспышкой тех, кто не отправился на сон. Легкое сопение слышалось в детской комнате, где тускло горела лампада. Лёгкий скрип половицы слышался в доме.
— Марта, ты снова не потушила свет перед сном. — Послышался из-за двери старческий голос. Лёгкий стук в дверь заставил девочку пробудиться. Она поднялась и кулаками протёрла заспанные глаза.
— Прости бабушка, — промямлила Марта и опустила ноги на пол. — Ты почему не заходишь?
— Так ты же дверь со своей стороны закрыла милая, я даже войти не могу, впустишь меня?
— Конечно бабуль. — Марта рысцой подбежала ко входу и распахнула дверь.
— Но бабуль, дверь была не заперта. — проговорила та, сонно поднимая глаза. Перед собой она увидела лишь непроглядную темноту, от которой рябило в глазах.
— Бабуль? - Но ответа не последовало. Марта ещё раз протёрла глаза и жмурясь вглядывалась в пугающую темноту. — Бабуль мне страшно.
— Ничего милая, я здесь. — отозвался из темноты старушечий голос, я позабочусь о тебе. — Из темноты показалась чёрная, гнилая рука, под когтями которой извивались опарыши. Она потянулась к нежной детской шее, заглушая громким хрустом детский крик.
Присвоенная.
— Магнус, ты уже изучил все портреты? — произнес тихий, вкрадчивый голос.
— Да Сесилион, я уже выбрал себе невесту, со дня на день состоится бал, на котором она будет присутствовать. Я надеюсь, что в жизни она так же хороша, как её изобразил художник. - носителем такого мягкого старческого голоса был мужчина на вид лет шестидесяти, который был одет в домашний, плотно запахнутый халат.
— И кто она? — отхлебывая красное вино молвил человек, который стоял спиной к своему собеседнику. Он внимательно всматривался в гладиаторские игры языков пламени камина, от чего его рубиновые глаза, казалось, горели адским огнем.
В помещении было довольно темно. Черные шторы были глухо запахнуты и не давали лучам солнца и шанса на проникновение, но солнце заменили другие вещи: камин, лампада и свечи. Их тень мягко ложилась на бледное лицо этого странного человека и делала его скулы, острее ножа. В этом приглушенном свете его алые волосы казались багровыми, которые кровавыми реками развивались вдоль спины и едва захватывали лодыжки. Мягкая шелковая ткань, рубашки, кокетливо касалась молодого тела, подчеркивая его игривую натуру, а рука, облачённая в черную перчатку, крепко сжимала бокал.
— Это леди Катрин де Сан, дочка барона, который, к сожалению, потерял почти все свое состояние, и в скором времени скончался. — Магнус нежным жестом коснулся холодного полотна, на котором была изображена светловолосая девушка.
— Она прекрасна, да Сесилион?
В тот момент красноволосый медленно повернулся к собеседнику и устремил свой полный насмешки взгляд на портрет прекрасной девушки.
— То есть она живет на попечительстве матушки, без отца, да еще ставлю волосы на отсечение, в многодетной семье! — Ты не думал, что она будет ждать твоей смерти, как я жду смены власти? — На устах аристократа играла усмешка, из-за которой были видны его острые клыки, он не хотел, чтобы этот старый хрен женился, нет...
— "Если он все же женится на этой недографине, которая в лучшем случае должна была сгнить в нищете, то это значительно поменяет мои планы... "
— О нет мой друг, думаю она не из тех. — размеренно произнес Магнус поглаживая «Катрин» по щеке. — Эта девушка как белый парус, который развивается над океаном, дарит людям надежду на победу, на лучшее. Я вижу это по её глазам, цвета голубой лагуны...
— Уф, Магнус, — фыркнул Сис, скривив губы и кинув на полотно полный презрения взгляд, — Ты на старости лет стал таким сентиментальным.
— Мне уже много веков друг мой, я многое повидал многое, увидел, и пойми, что за всё время пока ты живешь, твоё сердце покроется твердым наростом, сквозь который будет трудно пробиться сентиментальности, а ты еще слишком молод Сесилион, слишком глуп чтобы это понять. — Голос Старика не выражал враждебности, скорее он был усталым, ведь солнце подарило городу свет, а собеседники не расходились.
— Думаю дело не в этом Магнус, ты противоречишь сам себе. — лицо вампира оставалось прежним, но уже было достаточно напряжено, ибо он ненавидел напоминание о возрасте. Он любил свое тело и свое "Ангельское" лицо, не представляя себя без данных атрибутов. Этот человек демонстративно воротил нос от пожилых людей, возможно не желая принять тот факт, что такие, как они хоть и бессмертны, но стареют, правда не так как все...