Страница 72 из 88
Как я могла хотеть большего? Больше, чем безопасность для себя и своей семьи?
Но я хотела.
Я хотела его. Всего его. Все время. Желательно навсегда. Реальность моих чувств к нему обрушилась на меня с силой приливной волны, едва не выбив из меня весь дух.
— Наш уговор, — повторила я его слова. — Почему ты заставил меня остаться? Не для того, чтобы вылечить твоих солдат или отдать долг. Это было просто для того, чтобы я была рядом?
Кейн потер глаза.
— Теперь это не имеет значения. — Он встал, чтобы уйти. Меня охватила волна непреодолимой паники. Неужели это последний момент, который я когда-либо проведу с ним? Это не могло закончиться вот так.
Я встала с кровати и помчалась к нему, пока он не добежал до двери, сердце гулко стучало в ушах.
— Не уходи, — прошептала я.
Его взгляд был карающим.
— Арвен, мы не можем.
Но он не сделал ни единого движения, чтобы протиснуться мимо меня, и я встала на цыпочки и нежно взяла его лицо в свои руки.
— Я знаю, ты сказал, что я не твоя. Но… я хочу. — Я тяжело сглотнула. — Я хочу быть твоей, Кейн.
Его глаза пылали жаром и мукой.
Прежде чем я успела возразить, он поймал мои удивленные губы в свои.
Застонав мне в рот, он, пошатываясь, придвинулся ко мне, как будто от облегчения после нашего поцелуя у него подкосились ноги. Я подавила стон и обхватила руками его широкие плечи, нащупав мягкие волосы на затылке. Его дыхание было тяжелым и неровным, когда он втягивал в рот мою нижнюю губу, дикий, беспокойный и голодный.
Наконец-то, наконец-то, наконец-то…
Его руки — те самые, что так нежно проводили по моему бедру в постели, — теперь обхватывали все мое тело. От этого мне становилось жарко и мучительно, ведь его пальцы были так близко ко всем тем местам, которые я хотела.
А его вкус, его рот, похожий на сладкий виски и земную мяту, — он был более чем ошеломляющим. Всепоглощающим. Это было совсем не похоже на его мягкий, целомудренный поцелуй в саду. Это был поиск, осторожность, осмотрительность. Это было…
Он провел одним пальцем по моему острому соску, вызвав у меня тихое шипение, перешедшее в дрожь, когда его палец проделал путь вниз, коснувшись моей талии, но не ниже.
Еще, пожалуйста…
Я потянула его за рубашку. Мне нужно было почувствовать его кожу, ощутить ее вкус. Прервав наш поцелуй, он одним движением сорвал льняное полотно через голову. Я бесстыдно смотрела на него, и у меня перехватило дыхание. Даже в лунном свете его точеная загорелая кожа сияла.
— Ты прекрасен, — пробормотала я. Мне даже не было стыдно. Это была правда.
— И это говоришь ты мне? — он смотрел на меня с благоговением, прежде чем его глаза стали совершенно дикими. Взяв меня за задницу, он приподнял меня, захватив мой рот в диком поцелуе, и впечатал нас в стену рядом с кроватью, осторожно придерживая рукой мой затылок. И тут же я почувствовала, как его член упирается мне в сердцевину, твердый, как камень, и гневно давит на брюки. Я вцепилась ногтями в его спину, шею, челюсть, пальцы двигались сами собой.
Но все равно мне нужно было больше.
Я хотела быть зажатой между его телом и прохладными обоями позади меня. Сжаться, как один из цветов в моей книге, под его восхитительным весом. Я нуждалась в нем и терпела, терлась о него, как кошка в течке.
Он отпустил мои губы и провел дорожку из легких поцелуев по горлу, а мои пальцы запутались в его шелковистых волосах, вызвав у него приятное рычание. От этого звука у меня заныло в груди, и я уперлась бедрами в его внушительную длину, еще плотнее обхватив его ногами. Он спустил одну бретельку моей ночной рубашки и укусил меня за плечо.
— Еще, — умоляла я.
— Не искушай меня, — мурлыкал он, прижимаясь к моим ключицам, покусывая ее, пока не добрался до моей груди через шелковистую ткань. Он отстранился и провел благоговейным пальцем по шраму на моей груди.
— Он очень быстро заживает.
— Со мной такое иногда случается, — вздохнула я, но Кейн был погружен в свои мысли.
— Я думал, — его голос надломился, и мое сердце заколотилось в такт. — Я потерял тебя. Я не мог есть. Спать. Двигаться, — грустная улыбка заиграла на его губах. — Побриться. — Он рассматривал меня с чем-то сродни благоговению. — Я не хотел жить в мире, где нет тебя.
Я почувствовала, как атмосфера в комнате изменилась от его слов. Мы так долго танцевали вокруг химии и эмоций между нами, что признаться в своих чувствах казалось немыслимым. Его глаза сияли, как звезды, и на мгновение я услышала лишь наше неровное дыхание.
Но он избавил меня от слов, которые застряли у меня в горле, поцеловав меня в новый шрам так осторожно, что я могла бы расплакаться. Его губы прошлись по моей груди, по шелку ночной рубашки, пока его рот не обвел мой острый сосок. Его острые, но нежные зубы обхватили чувствительный бутон, и я издала стон.
— Вот так, — сказал он, взяв мою вторую грудь рукой и нежно массируя ее. Я откинула голову назад, едва не потеряв сознание от этих ощущений, и прикусила губу, стараясь не издавать больше глупых звуков. Пульсация между ног была на грани боли.
Он снова припал к моему рту поцелуем и отнес нас на кровать, уложив меня и забравшись сверху. Он пытался замедлить наши поцелуи, поклоняясь каждому углу моей челюсти, моей шеи, но я целовала его с таким неистовым желанием, какого никогда не испытывала, нуждаясь в нем, желая его и отчаянно целуя, и, вероятно, расцарапала ему губы.
Усиливая свое желание, я перекинула ногу через его талию и перевернула нас так, чтобы оказаться на нем. Он вздохнул мне в рот и обхватил мою талию двумя большими руками, что его большие пальцы почти касались моего пупка. Одна рука поднялась к моей груди и легонько погладила сосок, и я застонала, прижавшись к нему.
Я чувствовала себя пылающей, как мерцающее пламя.
— Ты не даешь мне спокойно наслаждаться тобой, пташка, — пошутил он с хриплым голосом и дикими глазами.
Не обращая на него внимания, я провела легкими поцелуями по его обнаженной груди, наслаждаясь его соленой, сладкой кожей.
На вкус он был как чистый лунный свет — темный, чувственный и слишком соблазнительный.
Когда я добралась до его пояса и руками взялась за шнуровку брюк, Кейн застонал. От этого гортанного звука у меня сжались бедра.
Но его руки метнулись к моим, останавливая их.
— Отлично. Никакого смакования.
Прежде чем я успела возразить, он с озорной ухмылкой притянул меня к себе и прижал к своей груди, так что моя спина плотно прижалась к его груди спереди. Он просунул одну руку под меня, обхватил мой живот, прижимая меня к себе. Когда его вторая рука скользнула под шелковистую ткань и нащупала мягкую кожу моей груди, мы оба выгнулись дугой навстречу друг другу.
Кейн оскалился и прижался ртом к моей шее.
— Ты даже лучше, чем я мог себе представить. Все эти месяцы, когда я думал, что никогда не смогу быть с тобой, — это была самая страшная пытка, которую я мог себе представить. Я хочу зарыться ртом между твоих красивых бедер.
Его слова распаляли меня. Я была мокрой и ритмично двигалась на нем. Мне нужна была его рука пониже.
Мне в голову пришла очень грязная мысль.
— Знаешь, — вздохнула я, — не только у тебя остались непристойные мысли после той совместной прогулки верхом.
Кейн замер позади меня, прежде чем выпустить дрожащий выдох. Его рука все еще держала мою грудь под ночной рубашкой, и я покачивалась на его длине, заставляя себя хныкать от желания.