Страница 18 из 88
Все, что я успела понять, — это то, что король явно что-то ищет, а время на исходе…
Я не знала, что и думать об упоминании провидца. Еще одна вещь, которую я считала всего лишь мифом. Сила видеть будущее, предписывать нам, простым смертным, волю Камней. Это было нечто большее, чем я могла постичь.
Мой взгляд метнулся к Дагану. Он выглядел так, будто всю жизнь прожил в Ониксе, судя по его грозному хмурому лицу и удобству за столешницей. Может быть, я могла бы спросить его, очень деликатно…
— А вы, — неловко сглотнула я. — Вы знаете…
— Я скоро вернусь, — сказал он и направился к двери.
О. Отлично.
— Хорошо, — вздохнула я, смутившись. Вспомнив вчерашнее, я добавила: — Думаю, Мари надеялась навестить вас сегодня. Если она зайдет, пока вас не будет, мне сказать ей, что вы вернетесь?
Даган выглядел так, словно из его и без того долгой жизни вычеркнули годы. У меня возникло ощущение, что он с трудом переносит хаотичную энергию Мари.
— Не надо. — И с этими словами он ушел.
Примерно через час после этого мои травы были аккуратно разложены не только по цвету и месту происхождения, но и по тому, насколько красивыми они казались мне в детстве. Кардамон явно одержал победу в этой категории, и моя скука достигла своего пика.
Я встала, сцепила руки, занесла их над головой и наклонилась вперед, чтобы размять спину после долгого сидения над сухими листьями.
Мой гул удовольствия от освобождения был внезапно прерван хриплым горловым звуком.
— Не хочу жаловаться на вид, пташка, но, боюсь, мне нужна помощь.
Мой желудок словно споткнулся о скалу. Я знала этот голос.
Я вскочила.
Передо мной стоял мой тревожно-красивый сокамерник. Не мертвый, но и не далекий от этого. На нем были лишь штаны, изодранные на икрах и заляпанные грязью. Его волосы прилипли ко лбу от пота и грязи, а одной рукой он держался за полку.
Сейчас было не до того, чтобы обращать на это внимание, но его грудь и живот были великолепно вылеплены. Блестящие от пота и покрытые мелкими темными кудряшками. Его порезанные руки сгибались, когда он стискивал зубы и удерживал себя в вертикальном положении. Несмотря на явную боль, он одарил меня самоуверенной улыбкой, которая одновременно очаровывала и раздражала. Он определенно поймал меня на том, что я засмотрелась.
Я постаралась отвести глаза, как подобает леди, когда увидела его. Его вторая рука плотно прижата к правому боку. Липкая кровь просачивалась между пальцами и вниз по грудной клетке, стекала по бедренной кости и попадала на пояс.
Я бросилась к нему, но не стала обхватывать его громадную фигуру — даже раненый, он выглядел так, будто мог раздавить меня одной рукой, если бы захотел, — а вместо этого легонько опустила его на кровать в лазарете и захлопнула за нами дверь. Его тело ощущалось в моих руках как холодная сталь. Отсутствие тепла, исходящего от него, беспокоило меня. Слишком холодно и липко.
Он потерял много крови.
Незнакомец закрыл глаза, издав болезненный стон.
— Что случилось? — спросил я, наполняя таз теплой водой и антисептиком. Как он вообще смог выбраться из камеры и бродить по замку? Когда на каждом шагу, в каждом закоулке и коридоре стоят стражники?
— Это просто небольшая стычка. Уверен, ничего страшного.
Тревога ползла по моей шее, как пауки.
— Можешь показать мне?
Он осторожно убрал руку, и я тут же поблагодарила себя за ужасы военного времени, свидетелем которых я была последние несколько лет в Аббингтоне, — не столько ради медицинского опыта, сколько для того, чтобы не задыхаться от ужасов и не пугать пациента.
Успокоить его было не менее важно, чем наложить швы.
Огромный кусок плоти был вырван прямо между ребрами. Под мышцами почти виднелась кость.
— Это худшее, что ты видела, пташка?
— Даже близко нет. Как ты и сказал, просто небольшая стычка. Я быстро наложу швы. — Я говорила спокойно, пока он открывал глаза и смотрел, как я собираю свои принадлежности.
Он слегка отшатнулся, когда моя ткань впервые коснулась раны. По десяткам других шрамов на его руках и торсе я понял, что это была не первая его схватка. И все же, когда он снова вздрогнул, я почувствовала необходимость отвлечь его, как он сделал это для меня в ту первую ночь в подземелье.
— Как ты выбрался? — спросила я, очищая рану. — Я подумала, может, что-то случилось…
— О, пташка. Ты волновалась за меня? Боялась, что найдешь мою голову на колу?
Мой рот открылся, но я не смога быстро придумать остроумную колкость. Я действительно беспокоилась о нем или, по крайней мере, о том, что его судьба означает для моей собственной. Его брови взметнулись вверх, и он быстро отвел глаза. Но мелькнувшее в них недоверие удивило меня.
Несмотря на это, он уклонился от ответа на мой вопрос, явно не желая делиться своим способом побега.
Эгоистичный урод.
— Они знают, что ты выбрался из замка… или вернулся в него? Почему ты вообще еще здесь? — спросила я.
— Когда я подцепил эту гадость, у меня было не так много других мест, куда я мог бы пойти. — Он поморщился, когда я выскребала грязь из особенно помятого участка его бока.
— Значит, ты вернулся в замок, из которого только что сбежал? Я подумала, что такой человек, как ты, просто продолжит бежать.
— Значит, кто-то очень глупый?
— Это ты сказал, а не я.
Он нахмурился.
Но я не могла перестать проверять дверь лазарета. Не ворвется ли в любой момент Барни, Берт или другой солдат и не убьет ли его? Или меня, за то, что я ему помог?
Я должна была работать очень, очень быстро.
— Если ты не заметила, пташка, на многие мили здесь нет ни одного города или деревни. Какие у меня шансы бежать несколько дней с такой травмой?
— А ты не боишься, что они поймают тебя здесь?
Пока я работала, он гримасничал и пожимал левым плечом.
— Я не самый главный приоритет для солдат. Мы на войне, ты же знаешь.
Я сглотнула, надеясь, что он прав.
Он с удивлением посмотрел в мою сторону, приподняв бровь.
— Можешь не волноваться. Они не накажут тебя за то, что ты меня зашила.
— Ты этого не знаешь, — прошипела я, вновь устремив взгляд на дверь.
— Тогда зачем помогать мне? Если ты думаешь, что это может стать твоим смертным приговором?
Мое лицо покраснело. Он был прав. Это была ужасная идея.
— Потому что. Тебе больно. А я целитель.
Его взгляд пробежался по моему лицу.
— Ты очень нравственная, пташка. Что такая, как ты, делает в подземелье Оникса?
В раздумье я втянула нижнюю губу в рот. Но он успешно сбежал из своей камеры. Я искала выход, и вот он нашелся. Может быть, он обменяет секрет на секрет. Это казалось достойной валютой для такого королевства, как это.
— Мой брат украл кое-что у короля, и я заключила сделку, чтобы спасти ему жизнь, — сказала я, не сводя глаз с его раны.
После слишком долгого молчания я поднял голову и увидел, что лицо мужчины ожесточилось.
— Почему?
Меня захлестнуло чувство вины.
— Что почему? Он мой брат. Я не могла позволить ублюдкам из Оникса убить его.
Его глаза буравили меня. В них смешались холод и любопытство.
— Почему ты решила, что твоя жизнь стоит меньше, чем его? — Его слова прозвучали совсем не так, как я ожидала.