Страница 59 из 68
Глава 17
В последнюю ночь перед заключительным днём фестиваля выспаться не удалось ни мне, ни Габриэль. Как я ни старался накануне вечером её расслабить, снять чудовищный стресс, который она пережила, удалось мне мало чего. В машине, когда нас везли полицейские, она слегка пришла в себя, но потом её снова "накрыло". Всю ночь она вздрагивала во сне, цепляясь за меня, что-то бессвязно бормотала, иногда вскрикивала... В общем, ночька выдалась ещё та! Утром разбитые, с кругами под глазами, которые добавились у Габи к кровоподтёку под глазом, а у меня к швам, наложенным на разорванную кожу на голове, мы сидели за столом перед чашками с дымящимся кофе и пытались собрать мысли в кучу.
- Солнышко, может тебе остаться дома? - несмело предложил я. - Ты ведь вряд ли сможешь петь.
- Я дома не останусь! - в глазах Габи плеснулась паника. - Я с тобой! Я мешать не буду! Буду сидеть с краешку!
Я хотел было возразить, что дома, под охраной, в тишине она сможет отдохнуть и придти в себя, но потом решил, что может как раз на людях, рядом со мной и ей будет спокойнее и мне.
- Ну хорошо, любовь моя, иди в душ и будем собираться потихоньку.
Я не рассчитывал, что утром за нами заедет сам Арнольд, представляя, какая у него выдалась ночь, но, к моему удивлению он появился лично и точно во время. Открывал ему дверь я и Арнольд сразу же тихо спросил:
- Как она?
- Не очень, - скривился я. - Но дома ни за что не хочет оставаться.
- Ну, может она и права. - согласился он. - Выйдем через заднюю дверь. На улице куча репортёров. Вчера кто-то из них пронюхал о нападении и все газеты поместили на первые полосы информацию о ночной "бойне", как они это уже окрестили. Так что, тебе вряд ли удастся отвертеться от интервью.
- Да я и не собираюсь! - пожал я плечами. - Наоборот, выскажу всё, что я думаю о ситуации с этими "борцами". Но, Габи я им на растерзание не отдам! Ей и так хватило с излишком.
Когда Арнольд подвёз нас в парк, к главной сцене, там уже во всю шла подготовка.
Мы вышли из машины и пошли к сцене.
Я сразу же заметил, что все встречающиеся на пути, начиная от простых рабочих, тащивших к сцене какие-то непонятные штуки и до артистов, готовящихся к выступлению, оборачиваются на нас с повышенным вниманием. Сначала я отнёс это на счёт пластыря украшавшего мою голову, прикрывающего швы и слегка припухшей щеки Габи, которая наотрез отказалась лепить что-либо на щёку и просто постаралась, без особого успеха, правда, замазать ссадины тональным кремом, но потом рассмотрел у некоторых в руках газеты, от которых они отрывались только для того, чтобы с изумлением проводить нас взглядами. Значит уже все в курсе. Интересно, а парни и Громов тоже? Скорее всего, Громову уже доложили...
Мы подошли к сцене, где нас уже поджидали все остальные парни из группы.
- Ого, ничёсе! - вытаращил глаза Серёга Сараев. - Это вы что ли так ... - хотел видимо схохмить он, но взглянув на понурую Габриэль, прикусил язык.
- Что случилось, Сань? - спросил Виталий.
- Подскользнулся, упал, очнулся - швы! - хмыкнул я.
- Ну я серьезно! - обиделся Виталий.
- Да было дело... - начал я подбирая слова, но в этот момент появился Громов.
- Ну-ка, герой, покажись! - взяв меня за плечи, он, взглянув на тампон на голове, прямо посмотрел мне в глаза. - Я уж думал, ты меня ничем больше не сможешь удивить! Но ты такое выдал!..
- Да это я с перепугу, Семён Афанасьевич, - осторожно улыбаясь ответил я.
- Как ты, Габриэль? - Громов нагнулся к ней.
- Хорошо. - тихо ответила Габи и попыталась улыбнуться. Но получилось это плохо и не только из-за ссадины под глазом.
- Ну, слава богу, всё закончилось хорошо! - приобнял её Громов. - Теперь уж точно, вас не разлучить, если через такое прошли!
- А что случилось, товарищ полковник? - забывшись спросил Виталий. Громов тут же строго взглянул на него, но ответил:
- А вы ничего не знаете? Уже с утра по телевидению по всем каналам такой шум подняли, да и газеты успели!
- Так мы по-немецки ни бум-бум! - грустно ответил за всех Серёга .
- Может герой сам расскажет? - обратился Громов ко мне.- А то корреспонденты любят приврать, а то и переврать.
- Ой, да что там рассказывать? - я показал глазами на Габриэль, прямо почувствовав как она напряглась. - Потом! Сейчас готовиться надо.
Юра Богданович первый сообразил и встрял, перебив открывшего уже рот Серёгу:
- Там тебя Пол спрашивал чего-то...
- О, как раз он-то нам и нужен, да солнышко? - взяв под руку Габи я повел её на поиски Пола. - Спросим у него, где тебе лучше находиться, чтобы и нас видела и тебя никто не потревожил.
Пола мы нашли сбоку от сцены, где он о чём -то оживлённо разговаривал с главным инженером по звуку. Увидев нас, он быстро закончил разговор и радостно улыбаясь бросился к нам:
- Габриэль, Саша, а я уже опасался, что вас не будет! Это была бы катастрофа! По всем опросам вы лидеры, а после вчерашнего происшествия ожидается невиданный наплыв публики!
- Подожди, Пол! - остановил я его. - Габриэль не очень хорошо себя чувствует и не сможет петь, найди ей, пожалуйста место, чтобы она была поближе к нам и в то же время, чтобы её не видно было зрителям.
Пол завис, переводя, сразу ставший растерянным, взгляд с меня на Габи и обратно.
- Но, как же... - смог, наконец выдавить он из себя. - Габи ведь настоящая звезда нашего фестиваля, большинство публики на неё и придёт! Ну и на тебя, конечно тоже! - поправился он. - Но ты же понимаешь....
- Всё отлично понимаю, Пол! Но пока, давай рассчитывать на такой вариант. - я не оставлял надежды, что Габи ещё придёт в себя.
Габи виновато посмотрела на меня, опустив голову.
- Солнышко и не думай винить себя! - перейдя на русский язык сказал я как можно нежнее. - Ты молодчина и всё будет хорошо!
Я взглядом показал Полу, что сейчас не время давить на неё. И он, надо отдать ему должное, сразу понял это! Видимо постоянное общение с нервными и капризными "звёздами" приучило его к любым изменениям настроения и нервным срывам.
- Не проблема! - живо воскликнул он. - Сейчас организую индивидуальное кресло и поставим малюсенькую ширмочку.
Мы закрывали фестиваль, как самая рейтинговая группа, поэтому времени было достаточно.
По всей видимости , Громов рассказал парням о наших ночных "приключениях", потому что они не лезли больше с расспросами и вообще старались держаться подальше, изредка бросая на нас совершенно ошалелые взгляды! Интересно, какие подробности излагают журналисты и какие уже легенды ходят в народе?
Я ни оставлял Габи ни на секунду. Обнимал, шептал нежные глупости, целовал. Она потихонечку приходила в себя, но когда пришёл наш черед, всё ещё была слишком подавлена, чтобы свободно выйти на сцену.
Ранее мы планировали повторить песню, которой открывали фестиваль. Во-первых, она была очень эффектной в сопровождении хора и симфонического оркестра, ну и как бы подводила итог и звала на борьбу за мир и сохранение цивилизации в общем. Но планы пришлось срочно менять, хотя и хор и оркестр были на своих местах с самого начала, подыгрывая в какие-то моменты другим группам. Мы решили начать с другой энергичной и несущей смысловую нагрузку песни - "Крутой поворот". Конечно и в ней основной вокал был за Габи, но пришлось петь мне с Виталием и Лехой.
Публика песню узнала и поддержала активными размахиваниями рук, танцами, а кое-кто даже подпевал. Но когда мы спели первый куплет и припев, сыграли проигрыш на двух гитарах и начали второй снова на английском, вместо немецкого, на котором пела Габи, по толпе пошло какое то непонятное движение, а потом то там, то здесь стали раздаваться недовольные возгласы. Я сначала не понял в чём дело, играли мы так же мощно с поддержкой второго ряда музыкантов, "петуха" никто не дал и неясно было чем недоволен народ. Тем более, что за все наши выступления здесь, ничего подобного не было и все песни шли на "ура". Когда мы всё -таки доиграли песню до конца недоумевая, что случилось с такой доброжелательной публикой и наступила тишина, сразу с нескольких сторон раздались крики:" Gaby! Gaby! We want Gaby!" И вот уже вся огромная толпа скандирует в тысячи глоток:" Габи! Габи! Мы хотим Габи!"