Страница 17 из 242
Снаружи — ни звука. Никакого ветра, никакого снега. Даже город, обычно фонящий далёкими машинами, будто вымер. Или выдох. И не вдохнул обратно.
Тикали часы. Они будто подталкивали его внутрь минуты. Каждое тик — как удар по внутренней пружине. Он не смотрел на стрелки, но знал, что приближается — что бы это ни было. Не событие. Не человек. Что-то. Слово? Вариант?
Он поднял взгляд на дверь, за которой начинался служебный коридор. Она была обычной — покрашенной когда-то в светло-жёлтый, теперь облезлый. Но теперь она будто слушала. Не сквозняк дышал в щели — а кто-то приник ухом.
Он сглотнул, но горло было сухое, как полка, где давно не ставили ничего живого. И сказал — не громко, не шёпотом, а в пространство, где язык — не единственный способ говорить:
— Михаил… если ты пришёл — постучи. Только не с той стороны.
Николай даже не понял, как голос в нём сам выбрал это окончание. Не с той стороны. И ведь не было другой — были просто стены, воздух, бетон, книги. Но всё вдруг стало стороной. Всё.
Он не улыбнулся, не испугался, не ахнул. Просто сидел. В ожидании. Ожидание стало частью воздуха, частью позвонков, частью его самого. Он знал: что-то должно случиться. Он не знал — когда. Но тело уже жило, как будто это случилось.
— Если не открою — останется. А если уже остался?
Эта мысль не прозвучала. Она просто осталась в комнате — как лампа в углу, которая давно перегорела, но все всё ещё верят, что она горит.