Страница 94 из 100
Я тяжело вздохнул.
— Сириус, может быть, это ускользнуло от твоего внимания, но мне всего лишь четырнадцать. У меня нет желания сражаться с волшебником, который более чем в четыре раза старше меня. Волшебником, который по всем показателям, является одним из лучших дуэлянтов в истории. Если я буду следовать за Дамблдором, я умру, прежде чем мне наступит семнадцать лет. Мама умерла, чтобы я мог жить, а не умереть, сражаясь за старика, который причинил мне больше зла, чем Воландеморт.
— Волдеморт убил твоих родителей.
Часть меня всегда будет ненавидеть Томаса за то, что он забрал их у меня, но Сириус был живым доказательством того, что происходит, когда ты живешь ради мести. Я должен был верить, что хотя бы для одного из моих родителей мои интересы стояли на первом месте. Мой отец оставил меня с Сириусом, а тот передал меня Хагриду — верному псу Дамблдора, затем погнался за предателем. В конце концов, меня отдали столетнему магу, который бросил меня на пороге дома магглов. Выбор моего отца разрушил всю мою дальнейшую счастливую жизнь. До сих пор, единственная, кто выбрала меня, это моя мама.
Я вздохнул.
— Сириус, пожалуйста, поверь, я знаю больше о смерти своих родителей, чем ты. Может быть, я не знаю, почему Волдеморт охотился именно за ними, тогда как были и более сильные волшебники, состоящие в Ордене, но, наверное, у него на это были веские причины.
— Ты почти не помнишь их смерть.
— Пожалуйста, перестань. Ментальная магия Дамблдора чуть не убила настоящего Гарри Поттера. Тебе никогда не убедить меня бороться за его идеалы.
Я закрыл глаза. Вчера вечером, Томас сказал, что говорить Сириусу, что я буду нейтральным, единственный выбор, который он возможно примет. Но он, все равно, не верил в его адекватное мышление, потому что те, кто провел больше пяти лет в Азкабане, считаются умственно или физически несостоятельными. Хотя, из-за анимагии и вечного самобичевания Сириус сохранил половину своего рассудка, но даже так, его по-прежнему можно считать сумасшедшим. Не стоит рисковать, — решил я и попробовал иной подход.
— Сириус, ты не думал, что бы произошло, если бы Кубок не был портключом?
— Ты бы по-прежнему праздновал в Башне Гриффиндора.
— Ты бы пошел ко мне на похороны. — Грубо, но верно.
— Как ты это себе представляешь?
— Настоящий Кубок не был портключом. Судьи были уведомлены, когда я прикоснулся к Кубку, но учитель должен был прийти за мной в центр лабиринта. Я думаю, что они планировали сопровождать победившего Чемпиона, но уже в третий раз за этот год, они не смогли обеспечить нашу безопасность.
— Внутри Хогвартса почти невозможно аппарировать. Им пришлось бы пробивать себе дорогу, как и чемпионам. Если человека укусит акромантул, и он не получит противоядие в течение пятнадцати минут, то умрет. Если бы Червехвост не влил мне в рот противоядие, мы бы не вели с тобой эту дискуссию. Не веришь мне — спроси мадам Помфри. Она подтвердит, что в моем организме было универсальное противоядие, когда она лечила меня.
— И что? Если бы не Каркаров и Воландеморт, ты бы никогда не был там.
— Не забывай о Дамблдоре. Каркаров обошел барьер вокруг Кубка, который возвел именно Дамблдор, а не я или Воландеморт.
— И Дамблдор попросил Моуди помочь тебе.
— Чтобы проконтролировать его, — сказал Барти тихо. — Не обманывай себя, Блэк. Альбус попросил меня взять Поттера в ученики из-за эмоциональных аспектов контракта ученика. Он не рассчитывал что я, будучи немного анархистом, предпочту обучить его мыслить критично.
Спасибо Мерлину за это.
— Прекрати обвинять Дамблдора за действия Воландеморта, Гарри. Ты не имеешь на это права. Ты должен одолеть его, прежде чем он начнет охотиться за тобой и убьет тебя.
Охота на меня не составит для него труда, потому что у него уже есть мой адрес. Смерть не так уж и страшна. Нерушимая клятва — вот, что по-настоящему страшно. Наши клятвы были взаимными не без причины.
— Дамблдор пытается подготовить тебя лучшим образом, чтобы ты смог сражаться с ним. Посмотри на свою жизнь. Дамблдор всегда был рядом с тобой и пытался подготовить тебя к грядущим испытаниям.
— Смешно, но я не помню, чтобы он был на кладбище. — Конечно, мои воспоминания о кладбище были наполнены горем и могли смазаться, но…
— Остановись, Гарри. Я знаю, что Дамблдор тебя обидел, но Волдеморт не позволит тебе оставаться нейтральным. Если ты не будешь сражаться с ним, как ты думаешь, что произойдет с Гермионой? Если он победит, то убьет ее только потому, что она грязно… магглорожденная.
Нет, он не стал бы. Гермиона была частью нашего письменного договора. Пока она не борется против него, будет в безопасности. Убедить ее, чтобы она держалась подальше от поля боя, было моей проблемой, но у меня было несколько идей. Она будет в безопасности. Плюс, в последнем письме Томаса мы обсудили книгу „Миф о Магглорожденных” и, как он планировал, решили объединить современные генетические исследования и его кампанию. Я сделал в уме пометку, попросить отдать мне копию этих воспоминаний, чтобы посмотреть в Омуте памяти, каким было лицо Люциуса, когда Лорд сообщил ему.
Я оперся подбородком на руку и холодно посмотрел на него.
— Сириус, словосочетание „промыть мозги” тебе о чем-нибудь говорит?
Обидевшись на мою реплику, он зло посмотрел на меня.
— Ты-знаешь-кто, — он сплюнул, — совершает такие поступки, но не Дамблдор.
— Правда, что ли? — протянул я. — Ты, кажется, ужасно лоялен для человека, который провел более десяти лет в тюрьме только потому, что Главный Колдун Визенгамота не пожелал исполнять свои обязанности.
Я зашипел, когда он начал возражать, бессмысленно сотрясая воздух, и это остановило его.
— Сириус, я знаю, что ты считаешь Дамблдора главой Ордена Феникса и Директором Хогвартса. Однако он также является Главным Колдуном Визенгамота и Верховным Чародеем Международной Конфедерации Магов. Ты не можешь игнорировать, что он занимает эти должности. А значит, он несет за них ответственность и должен выполнять свои обязанности. Изменять разум несовершеннолетнего — это пожизненное заключение в Азкабан. Это хуже, чем убийство. Когда ты сможешь понять и принять это, может быть, мы сможем поговорить как разумные люди. А пока что, твоя речь звучит как у маггловского священника, проповедующего слепую веру в своего идола. Если ты захочешь поспорить, опираясь на логику и факты, а не на пропаганду, то знаешь, где меня найти.
— Волдеморт — зло, Гарри. Ты не можешь игнорировать его. Ты обязан бороться за добро и всеобщее благо, как и твои родители.
Я скрипнул зубами. Да как он смеет попрекать меня моими родителями!
— Моя мать умерла, чтобы я мог жить и, по твоему собственному признанию, она не хотела иметь ничего общего с Орденом в последние несколько месяцев перед своей смертью.
— Но Джеймс… Гарри, ты его сын. Джеймс никогда не остался бы нейтральным. Он бы хотел, чтобы ты сражался.
— Что и объясняет, почему моего отца больше нет среди живых, — холодно сказал я.
— Ты не понимаешь, Гарри, темные, они злые.
Я усмирял свою ярость, едва сдерживая стихийную магию.
— Сириус, нет добра или зла. Есть только сила. Прямо сейчас сила — это Дамблдор. Я отказываюсь умереть, чтобы он мог сохранять статус-кво. Чем раньше ты согласишься с этим, тем быстрее сможешь стать частью моей жизни. А до тех пор, пока ты не понял этого, прощай. Желаю безопасно добраться туда, где ты живешь.