Хорошо подготовленный разум

Я присвистнул.

— Прекрасно.

— Рад, что одобряешь. Не думай, однако, что я даю тебе карт-бланш на розыгрыши. Только попробуй выкинуть какой-нибудь фокус на уроке и будешь иметь дело со мной.

— Понятно, — сказал я, не веря своей удаче. Вопреки распространенному мнению, я не делал ничего такого в классе. Там я сидел рядом с Гермионой и пытался прикинуться шлангом. Распоряжение Моуди было первым случаем в моей жизни, когда взрослый встал на мою сторону.

— Вернемся к вопросу о твоих планах на дальнейшее образование в Хогвартсе.

Я закусил губу. Хоть я сознательно и не думал об этом до недавнего времени, но на втором курсе считал, что, в конце концов, одноклассники возненавидят и убьют меня за то, что я наследник Слизерина. Тогда я провел несколько недель в попытке разузнать побольше о других школах и составляя запросы о переводе. Я так и не получал ответ ни от одной из них, но до сих пор помню, почему выбрал эти школы. Дамблдор уже знал мои истинные чувства. Моуди не убьет меня, если след приведет к нему. Разделить с ним свое мнение было достаточно безопасно.

— Без обид, сэр, но образования Хогвартса явно недостаточно. Зачем учиться трансфигурировать ежа в подушечку для булавок, когда мы не можем даже сбалансировать свою чековую книжку? Мне нравится быть здесь, потому что для меня это временное избавление от Дурслей, но как школа Хогвартс полный отстой. Более половины изучаемых заклинаний не имеют реального практического применения; школа дает ученикам только базовые знания, которые пригодятся для изучения более сложных разделов магии, которые, в свою очередь, так же не практичны. Соотношение количества учащихся на количество преподавателей настолько велико, что я поражен, как родители-магглы позволяют своим детям учиться и даже жить на территории школы. Несмотря на имеющиеся в замке великое множество свободных классов, три четверти из них не используются. Фонд школы составляет 400 миллионов галеонов, но число учеников в классе, по меньшей мере, в три раза больше, чем должно быть. В результате, количество академических часов меньше, чем в любой другой школе, потому что преподавательский состав слишком малочислен. Не обижайтесь, но профессора в Хогвартсе не компетентны даже в своем предмете или не имеют должной квалификации для преподавания, или и то, и другое вместе. Студентов, после выбора своей факультативной программы, не консультируют должным образом, тем более, за время текущего учебного года. Каждый факультет нуждается, по меньшей мере, в трех взрослых, чтобы контролировать учеников. По правде говоря, большинство школ-интернатов добавляют новые классы, когда набор учеников растет, чтобы во время сортировки студенты распределялись равномерно. Но только не здесь. Здесь у нас число классов в два раза меньше, чем нужно, а Сортировочная шляпа либо безумна, либо любит пошутить. Выбирайте сами. Хуже всего то, что даже у таких предметов, как Заклинания, учебная программа просто смешна.

— Как же так?

Я моргнул и повернулся на каблуках, внезапно осознав, что во время своей напыщенной речи, ходил по кабинету.

— Все, что мы изучаем, основано на так называемых «фундаментальных законах магии». Но эти законы основаны на нескольких домыслах, значение которых были искажены в детских сказках за века до того, как Уоффлинг понял разницу между научной гипотезой, теорией и законом. Нас учат, что плохо сформулированная гипотеза — нерушимый магический закон. Это не то, что я бы называл адекватным образованием. — Я продолжил свою речь, прежде чем он смог возразить. — Я прочитал произведения Уоффлинга. Он никогда ничего не проверял на практике. А без проверки на практике, это просто мыльный пузырь, а не «факт», как его называют волшебники. Потому что оно не доказано. На самом деле, его первый закон предполагает, что источник жизни и суть личности, собственное «Я» — душа — существует. Тем не менее, ни в маггловском, ни в волшебном мире нет никаких научных доказательств этого. Не говоря уже об остальном. Прежде чем вы возразите, что призраки являются доказательством существования души, я скажу, что призраки появляются только тогда, когда кто-то умирает на территории с высокой концентрацией магии. При перемещении призрака в среду с меньшей плотностью магии, он исчезает без следа. Это одна из причин, почему Министерство держит Кровавого Барона в Хогвартсе. Кроме того, мы можем почувствовать, когда призрак проходит сквозь нас, а это означает, что призраки имеют массу. Если призрак имеет массу, он не может быть душой, потому что душа, по определению, бестелесна, то есть нематериальна. Призрак представляет собой магическую конструкцию, обладающую некоторыми воспоминаниями своего реципиента. Они являются доказательством того, что данный реципиент существовал, не более того. Исходя из прочитанного, магические теоретики утверждали бы, что февраль вызывает грипп, полностью игнорируя все случаи гриппа в ноябре. Вместо принятия доказательств, которые, все равно, опровергают гипотезу, они цитируют лишь те доказательства, которые соответствуют гипотезе и называют это теорией^[12].

Моуди уставился на меня. Я пожал плечами.

— Я был чрезвычайно любопытным учеником с мантией-невидимкой и бессонницей. Но не так уж много получается исследовать под непрестанным присмотром учителей и патрулирующих коридоры старост; ну, по крайней мере, пока они не заметят свет и не забеспокоятся, есть ли кто-нибудь в библиотеке. Я подумал, что теоретический раздел ответит на большинство моих вопросов, а еще книги по теории не кричат, когда их открываешь.

Моуди записал что-то в своем блокноте.

— Список-минимум аккредитованных Министерством английских авторов, — пробормотал он. Бумага прошелестела, когда он вырвал два листа и отложил их в сторону, прежде чем вернуть блокнот обратно в ящик. — Что ты хотел бы изучать?

— Не знаю.

Я опустился в кресло, внезапно утратив свой прежний раж. Что я должен был ответить на этот вопрос, если вообще ненавижу учиться в Хогвартсе, но в тоже время, не уверен, что мне нравится вообще? Когда я ходил в магловскую школу, я любил естественные науки, математику и географию, но из магических предметов мне понравилась только Защита, но только совсем чуть-чуть.

— Что тебя интересует?

— Магический или маггловский предмет?

— Не имеет значения. Любой. Вопреки распространенному мнению, идеи не рождаются из ничего. Возьмите Алхимию или Целительство. Оба представляют собой синтез волшебства и науки.

— Я думал, Целительство — это только диагностика, лечебные заклинания и зелья.

— Разница между целителем и медсестрой зиждется на их понимании человеческого тела. Как оно работает? Почему? На эти вопросы отвечает наука Биология. Целитель применяет свои знания для создания новых лечебных заклинаний, для диагностики необычных заболеваний, углубленно рассматривает все аспекты болезней. Алхимия сочетает в себе химию, зелья и трансфигурацию. Создание нового вещества без понимания химических элементов и того, как они взаимодействуют на атомарном уровне, практически невозможно. Действительно, некоторые полагают, что Трансфигурация начиналась с попытки научить начинающего алхимика азам его будущей профессии. Забудь о Турнире, СОВ, карьере, Темном Лорде, и о нашем безумном директоре на минуту. — Он сделал паузу. — Теперь, скажи мне, что ты хочешь.

— Наука. Математика. Иногда на уроках Защиты весело, но я предпочел бы, чтобы никогда не было нужды защищаться.

— Ты хочешь того же, что и все остальные. Продолжай.

— С Заклятиями и Гербологией у меня все нормально; Хагрид мне нравится, но его предмет мне не интересен. — Я пожал плечами. — Не знаю. Я читал учебники и могу применять известные мне заклинания, но после первого курса, магия кажется мне лишенной жизни и бесцельной, что ли. Я постоянно говорю себе, что есть нечто большее, чем просто стихийная магия, трансфигурация или дуэллинг. В магии должно быть что-то еще, нечто более значимое, а если этого нет, то не стоит тратить время на ее изучение.