Страница 63 из 78
Сердце екнуло. По ее тону я понял — сейчас будет что-то важное.
— Я… — она запнулась, набирая воздух. — Я люблю тебя.
Слова повисли в вечернем воздухе. Я смотрел в ее глаза — карие, с золотистыми искорками, самые красивые глаза на свете — и понимал, что сейчас один из тех моментов, которые меняют жизнь.
— Я тоже тебя люблю, — сказал я, и удивительно — эти слова дались легко, естественно, как будто я всю жизнь ждал момента, чтобы их произнести.
Мы сидели на скамейке в Летнем саду, двое семнадцатилетних влюбленных, и весь мир сжался до размеров этой скамейки. Не было ни прошлого, ни будущего — только сейчас.
— Что будет дальше? — тихо спросила Катя через какое-то время.
Я задумался. Дальше будет футбол, очень много. Сборы, турниры, гостевые матчи. И глядя на нее, я вдруг понял — что бы ни было дальше, я хочу, чтобы она была рядом.
— Не знаю, — честно ответил я. — Но что бы ни случилось, мы справимся. Вместе.
Она улыбнулась и прижалась ко мне крепче. Мы сидели так, пока совсем не стемнело — насколько может стемнеть в белую ночь. А потом медленно пошли в гостиницу, держась за руки и зная, что эти четыре дня в Ленинграде останутся с нами навсегда.
В последнее утро, пока паковали вещи, Катя вдруг расплакалась.
— Эй, что такое? — я обнял ее.
— Не знаю, — она утерла слезы. — Просто… было так хорошо. А теперь снова Москва, твои тренировки, сборы… Ты опять пропадешь на базе.
— Катюш, — я поднял ее лицо за подбородок. — Да, будут тренировки. Будут матчи. Может быть, будет Италия. Но ты — ты теперь часть моей жизни. Самая важная часть. И это не изменится.
Она кивнула, успокаиваясь.
— Обещаешь?
— Обещаю.
В самолете обратно в Москву я думал об этих днях. О том, как Катя открыла для меня целый мир, о котором я не подозревал. О наших признаниях в Летнем саду. О фонтанах Петергофа и залах Эрмитажа.
А еще я думал о будущем. Если все пойдет по плану, я буду в Италии, когда не знаю, правда, но точно буду.
И теперь я точно знал — я сделаю все возможное, чтобы Катя поехала со мной.