Страница 76 из 92
Но девиз «Наглость второе счастье» усвоил крепко. Побеждает не самый сильный, а самый циничный. Что плюет на закон и мораль. К сожалению, жизнь так устроена. Вот на что был сильным духом, и правильный коммунист Суслов. Но и его схарчили ублюдки.
— Мало им было «Азербайджанского дела»?
Внимательно вчитываюсь в рабочие записки, что лежали в кабинете Суслова в столе. Вроде бы все обговорили за эти две недели, пресекли ненужные слухи, заодно аппарат ЦК почистили от идиотов. Устроили торжественные похороны. Сколько на них народу приехало! Заколебался встречать и руку подавать. Вся Европа, революционные движения с других континентов. Даже Мао сподобился и прислал представительную делегацию. И в ней оказались нужные мне люди, с которыми поработали втихаря спецы Питовранова. Китайцы вроде как сделали ряд дружеских жестов, но общую риторику пока не сменили. Мы так и остались ревизионистами. Тоже мне учителя! Без нас не смогли бы ничего построить, затем продались американцам, и успешный Китай двадцать первого века вовсе не социализм. Так что не на них равняться!
В ЦК и обществе в целом циркулирует наша версия. Пара руководителей отделов, решивших потрепать языком, была тут же схвачена, допрошена и уехала в Мордовские лагеря. Все остальные тут же осознали, что с Первым шутки плохи и Центральный комитет на какое-то время затих. Но где-то внутри идет брожение и создается оппозиция против меня и нашего нового курса на «Мир Полудня». Эти суки слишком много о себе возомнили! Забыли о партийных чистках, уверовали в свое могущество. Но я им напомню. Но потом. Следствие пока не прекращается. И вот есть первые итоги. Михаил в последние дни занимался Азербайджанской партийной организацией. Вообще, много материалов шло с Закавказья.
— Сейчас там во главе Вели Ахундов. Человек, поднятый случайно во времена Хрущева. Вот его жена Сара Агаева принадлежала к весьма влиятельному шушинскому клану. И после женитьбы на ней «шушинцем» стал считаться и Вели. И что немаловажно: клановость в этой республике буквально везде.
Мрачно добавляю:
— Как и во всем Закавказье!
Грибанов тактично умалчивает об украинских группировках, но там больше производственные, хотя местные особенности и на них повлияли. Воронов помалкивает. Русские идут в СССР особняком. Самый образованный городской народ с иным цивилизационным подходом. Он обошел соседей в развивающем статусе государственно образующей нации и обрек себя на бремя толкача.
— И это после почти пятидесяти лет советской власти!
Кидаю в сторону руководителя Информбюро предостерегающий взгляд. Не тебе судить! Тот правильно его понимает и прячет глаза.
— 30 тысяч рублей должность прокурора, секретарём райкома — 100 тысяч. Есть мнение, что часть мест в республиканском ЦК выкуплена.
— Доказательства, Леонид Ильич, косвенные.
Я мрачнею, вспоминая, что в том времени бывший Первый Азербайджана странным образом наказания избежал. А если нет наказания, то нет закона, ибо зиждиться ему не на чем. Затем в голову приходит прекрасная мысль.
— Вызовите ко мне заместителя председателя КГБ Азербайджана Гейдара Алиева. Он должен быть сейчас на учебе в Москве.
Про него мне недавно рассказывал Цвигун. Алиев человек непростой, но властный, его амбиции можно эксплуатировать с пользой.
— А что мы?
— Готовьте все материалы из АССР, все, что есть в архивах КПК. Можете быть свободны. И снова потрясите лабораторию.
— Ну что, Геннадий Иванович, как вам делишки на общесоюзном уровне?
Воронов уже не рад, что согласился. Но отвечает партийно-правильно:
— Порядок требуется наводить.
Хитро поглядываю на члена Президиума:
— По-сталински?
Тот замялся, но затем хмуро ответствовал:
— По закону. Каков бы он ни был.
Ай, маладца! Будет с него толк.
— Ладно, Геннадий Иванович, пора бы уже съездом заняться. Возьмешься?
— Помогу. Привлеку людей.
— И пообщайся плотнее с областями. Покатайся по России. Национальные республики возьму на себя. Нам крайне важно провести съезд по-деловому и позитивно. Чтобы страна видела, что партия уверена в правильности коммунистического пути. Внутренние склоки лишь мешают. Только сплоченно, все вместе мы можем совершить невозможное.
Алиев прибыл после обеда. Он еще не в такой должности, чтобы не трепетать перед высоким начальством. Но молод и нахален, по ярким искоркам в глазах заметно.
— Проходи, садись, читай. Не буду мешать.
Я отошел в комнату отдыха, пока генерал знакомится с секретным материалом. Затем прошу чаю и после визита буфетчицы смотрю на гостя внимательно:
— Имеются такие факты в республике, Гейдар Алиевич?
А ведь это по его части, он контрразведкой занимался в КГБ Азербайджана. Но ни один мускул не дрогнул на лице молодого, всего сорок три года, генерала.
«Годится!»
— Врать не будут. Коррупция в республике цветет.
— Почему не боретесь?
— Приказа нет, товарищ Первый. Руководству партии мы неоднократно сообщали.
— А если будет?
Снова ни один мускул не дрогнул.
— Если партия прикажет, то исполним.
Я встал и размеренно заходил по кабинету. Невольно перенимаю привычки Хозяина. И народ это примечает.
— Интересно, Гейдар Алиевич, у нас получается. Закон есть, порядка нет. Сиди-сиди, это вопрос не к тебе. Но почему так?
— Обычаи! Плохо с ними боремся.
Останавливаюсь напротив:
— А ты будешь? Сиди! Знаю: если прикажете. Но сам посуди, что же это за порядок такой, если его пинать приходится. В республике имеются и прокуратура, и милиция, и партийные органы. А вот порядка нет.
Алиеву сказать нечего. Да и незачем. Я больше его знаю. Ты сам станешь в моем будущем падишахом и сына посадишь на трон.
— Вот что, Гейдар Алиевич, партия в моем лице дает тебе полный карт-бланш. Проводи расследование, создавай собственную группу, набирай орлов и джигитов, тех, кто не боится ничего. Но тебе полгода, чтобы сломать ведущие кланы республики. Вижу по глазам, что будет непросто. Но действуй по закону, ищи факты, доказательства. Если нет на бумаге, то обращайся в партийную организацию, ищи свидетелей. Неужели там не осталось честных коммунистов? Не поверю! Мы должны очистить наши ряды от троцкистской слизи и мелкобуржуазных элементов. Твоя республика неплохо развивается, добыча нефти растет, в сельском хозяйстве положительные перемены, а народ бедствует. Почему? Сделаешь для меня?
Смотрит прямо в глаза. Два раза такие предложения не делают:
— Сделаю, товарищ Первый. Выжгу заразу дотла.
— Вот только беззакония в духе тридцать седьмого мне не нужно. Лучше отпустить двух виновных, чем одного порядочного человека оговорить. А тех мы рано или поздно найдем и накажем! Понятно?
— Так точно!
— И сразу скажу: потом я забираю тебя в Москву.
А вот тут огонек в глазах его выдает. Амбициозный товарищ. Хороший выбор: быть главой клана в одной из отсталых губерний, или работать на Империю! Это совершенно иная реализация и почет.
— Сделаю все возможное, чтобы очистить доброе имя нашей республики.
— Вот это слова настоящего коммуниста! — протягиваю руку. — Желаю тебе, генерал, удачи!
Конечно же, после выполненного задания ты в обязательном порядке поедешь в Москву! Нечего там киснуть в углу. Что поделать, если нам после царской России достались варварские окраины. Их еще поднимать и воспитывать. Даже к двадцатым годам двадцать первого века самостийные правительства с этим делом не справились. Разве что города привели в чувства. Но варварство, как процветало, так и процветает в глубинке до сих пор. Самые передовые земли Польшу и Финляндию мы потеряли. Иногда спрашиваешь себя: а если бы плюнули на Закавказье, чтобы там получилось? Понятно, что турки поспешили бы окончательно решить «армянский вопрос». Земли Ширвана и закавказских татар могли запросто вернуться в Персию. Грузия бы развалилась на княжества, создавая соседям вечные проблемы. Так что, пожалуй, большевики выбрали лучшее из зол. Спасибо вам, дорогие! Нам это расхлебывать.