Роза Иллиана

— Теперь тебе всё-таки есть в чем исповедаться брату Портусу, — усмехнулась Марла, обнажив в темноте белые зубы, а затем застонала. — Кажется, я вывихнула лодыжку. — Она попыталась сесть, пока Ласка ощупывал ее ногу сквозь мягкий сапог. — Ай! — пожаловалась она. — Осторожно!

— Она и в самом деле только вывихнута, — с облегчением сказал Ласка.

— Откуда тебе знать?

— Поверь, у меня есть опыт в этом деле, — ответил Ласка и сел рядом с ней у стены, чтобы посмотреть на крышу в вышине. Здесь не было двери, только каменная лестница, ведущая на галереи, которые шли по кругу каждые два человеческих роста. Там также были тяжелые ставни, закрытые на тяжелые засовы. Здесь было четыре высоких потолка, не доходящих до центра, где висела тяжелая цепь, так грубо затормозившая его приземление. Она все еще медленно раскачивалась взад-вперед.

Он провел рукой по пыльному полу и растер между пальцами пустую зерновую шелуху.

— Зернохранилище, — выругался он. — Мы в пустом зернохранилище! И, боги, оно совершенно пустое, как будто собрали всё до последнего зёрнышка!

Крыса, которая по какому-то совпадению все еще сидела на плече Марлы, принюхалась и огляделась вокруг глазами-бусинками, а потом пискнула и кивнула, как бы соглашаясь с ним: здесь не оставили не одного зёрнышка.

В довершение всего пустые мешки от зерна были навалены почти по пояс у стены, сквозь которую они попали сюда. На самом деле в любом другом месте они приземлились бы мягче; только здесь, где они сейчас сидели, была твердая каменная кладка.

Он с трудом встал.

— Оставайся сидеть здесь, — сказал он Марле и огляделся по сторонам. — Я постараюсь найти для нас самый простой выход.

— Этого не требуется, — ответила Марла, массируя ногу. — Мы там, где должны быть. Думаю, мне лучше не разрезать этот сапог.

— Это верно, — согласился Ласка и снова сел. Он порылся в пальто, достал последнее яблоко и выпустил из рукава кинжал.

— Что ты имеешь в виду? — спросил он, разделив яблоко и протянув ей одну половинку.

— Сначала расскажи мне, почему ты так любишь есть яблоки! — сказала она и, взяв кусок, кивнула в знак благодарности.

— А имя Февре тебе о чем-нибудь говорит? — спросил Ласка.

— Это тот, что влюблен в дочь пекаря, верно? — спросила Марла. — Маленький, жилистый мужичок с большим ртом, плохими шутками и слишком добродушный для моряка?

Ласка изумленно посмотрел на нее.

— Ты что знаешь всех?

— Как и ты, — усмехнулась она и откусила яблоко. — Что там с этим капралом?

— Он мой должник. Его постоянно подкупают яблоками, а так как он их не очень любит, то отдает их мне. Почему мы в нужном месте? — Он жестикулировал рукой с куском яблока. — Это зернохранилище, — снова сообщил он ей. — Какое отношение твой бог имеет к нечто подобному?

— Это место, где умрет маэстра, — объяснила Марла. — Помоги мне подняться. Нам лучше подняться на один этаж выше, чтобы нас не заметили, когда они появятся.

— Когда кто появится? — спросил Ласка. — Маэстра?

— Темный эльф, Герлон и убийца. Темная фигура, — терпеливо объяснила она, а потом вздохнула. — Если это всё ещё произойдёт именно так. Снежный Волк задержал нас слишком надолго и все перенёс.

— Объясни мне это, — потребовал Ласка, когда они поднялись по лестнице на второй этаж.

— В моем видении мы переселили душу в темного эльфа. И нам не потребовались три попытки! — с упреком добавила она.

— Извини, — чопорно сказал Ласка. — Это был мой первый раз. Теперь я во всём виноват?

— Нет, — вздохнула она, — просто все случилось бы гораздо раньше. Душа в темном эльфе освободила бы другу эльфийку…

— Сэру Зокору?

— Да, её. Он должен был освободить ее, но для этого было уже слишком поздно. Из-за того, что нас задержали, теперь все происходит иначе. Мы должны были попасть сюда раньше. Еще до того, как рассветёт. Все было кончено еще до восхода солнца.

— Что ж, — сказал Ласка, глядя вниз. — Я не вижу ни трупов, ни крови. Только наши следы в зерновой пыли. Кроме нас здесь давно никого не бывал.

— Значит, они ещё появятся.

Ласка подошел к одной из ставен и заглянул в щель. Он увидел широкую площадь, колодец и несколько отдельных ларьков, которые были наглухо закрыты. Немногочисленные люди, которых он увидел, не выглядели особенно веселыми. Было похоже, что они привыкли постоянно нести тяжкий груз.

— Где мы вообще находимся? — спросил он.

— В зернохранилище, — ответила Марла.

— Спасибо, это я и так знаю, — мрачно сказал Ласка. — И где он стоит?

— Это… — начала Марла, но тут по пустому чердаку пронесся резкий ветер, и он увидел падающие темные тени.

Военачальник Корвулус только что закончил трапезу, ужинал он знатно, были перепела и сухое белое вино, когда стража у дверей впустила солдата, который опустился перед князем на колени и дрожащей рукой протянул ему доску с посланием. Военачальник взглянул на нацарапанное на глине послание и выругался.

— Уходите, — тихо сказал он солдату, который все еще стоял на коленях и дрожал. — Пока я не передумал. — Расширив глаза от страха, солдат убежал, а военачальник задумчиво уставился на послание.

— Кажется, вы не рады новости? — язвительно сказала Лиандра, которая и сама сидела за столом. Военачальник накрыли для нее. Поскольку она чувствовала, что князя бесило, когда она выглядела невозмутимой, она с наслаждением откушала. Теперь она вытерла губы и отложила салфетку в сторону. — Неужели Второй легион все-таки остался непобежденным?

С проклятием князь вскочил, опрокинув стул, и в два быстрых шага оказался рядом с ней, подняв руку для удара. Гнев обезобразил его лицо, зубы оскалились, как у хищника, но Лиандра не дрогнула.

— Ударьте же меня! — насмешливо сказала она. — Покажите на мне, насколько вы сильны!

Тяжело дыша, он опустил руку.

— Вы ещё потеряете свое высокомерие, — процедил он сквозь зубы. — Я бы отдал свою вторую руку, чтобы увидеть ваше лицо, когда мой отец откроет вам правду!

— Какую правду? — издевалась она. — Что он не станет богом?

— Он уже им стал, — исправил её военачальник и протянул руку к Искоренителю Душ, который все еще обнажённый лежал на столешнице. — Мы уходим, — мрачно сообщил он ей.

— Если не хотите, чтобы я оставил мёртвым здесь вашего священника Сольтара, вы понесёте его.

Трапеза вернула ей часть сил, но она была рада, что брат Герлон оказался довольно тощим. Даже так ей было трудно поддерживать доброго священника. Герлона продолжала мучать лихорадка, он постоянно бормотал что-то про себя, то смеялся, то плакал, и, казалось, почти не понимал, где находится. От него не стоило ждать помощи, и не раз она боялась, что он выскользнет из её рук.

Военачальник не оглядывался, просто шел вперед, и двери распахивались перед ним, хотя он даже не касался их. Идти было недалеко, путь привёл их в роскошно обставленный зал, где, вероятно, не так давно давали балы. Девять тяжелых черных плит из полированного камня были соединены вместе и образовывали квадрат в центре бального зала, со знакомой восьмиугольной дорожкой из золота и портальными камнями.

— Портальные камни — подарок вашего любовника, маэстра, — насмешливо сообщил он Лиандре.

— Они были у него в сумке, когда он умер. Только благодаря ему всё это и стало возможным. Если он действительно еще жив, напомни мне поблагодарить его!