Жизнь с отсрочкой

Поэтому, слегка посопротивлявшись (только внутренне и только лишь из соображений «вздорного упрямства»), Александр закрутил с приятной девушкой, приятный же и, с серьёзными целями, классический роман…

ГЛАВА 10.

- Ты жениться-то собираешься? – однажды встретил его, якобы, добродушно настроенный папа.

Папа, которого «папой» всё ещё язык не поворачивался назвать! У него уже есть отец! Не «был», а «есть»! Отец горячо любимый, единственный и настоящий!

А Верховцев воспринимался, пожалуй, как внимательный учитель в более, чем серьёзном деле! У них, в отношениях, превалировали лишь сугубо-деловые аспекты жизни (к которым Александр относил, кстати, и продуманную женитьбу)! Чувств… «щенячьих» и «недозрелых» чувств, их полу-приятельство, полу-наставничество, не касалось!

Поэтому, Верховцев мог быть «отцом» – просто, чтобы чувствам самолюбивого старика потрафить! Но «папой» не был и не станет никогда!

- Вы, с Альбиной, уже рассматривали подходящую дату? – не услышав сопротивления, отец продолжал переть бульдозером напролом.

- Мы встречаемся всего три месяца! – мужчина и сам чувствовал, что такая аргументация была слабой!

И в самом деле! Чего он тянет? Но психика всё ещё хваталась за призрачную свободу. Свободу, хотя бы, от жены! Свободу, которая ему пока и оставалась.

Умом он понимал, что жениться, конечно, надо! Умом признавал и все «плюсы», и все неоспоримые достоинства Альбины! Но характер бунтовал, и Александр решил плыть по течению, пока плывётся! Не форсировать, не торопить, а, пока что, всё радикальное и непоправимое, как бы, заморозить…

И вот, похоже, до неотвратимого финиша, он, со своей аморфной волокитой, таки доплыл!

- И ещё у меня к тебе пожелание, – неожиданно переключился пожилой мужчина на другую тему. Хотя, зная его характер, странно, что Верховцев не додавил! – Как ты смотришь на то, чтобы, наконец, поменять отчество и взять единственно правильную фамилию? М-м? Ты, кажется, уже искренне принимаешь меня, как папу… Поэтому, согласись, было бы логично… Как заинтересованное лицо, я не возражаю, так что-о-о…

И вот тут, Александр ВИКТОРОВИЧ ВЕРЕТЕННИКОВ, который ничего подобного точно не чувствовал и, уж, тем более, не собирался, впал в сокрушительный и не проходящий ступор, красочно «сбледнул» с лица и тягостно подвис…

Ему нужен был тайм-аут!!! СРОЧНО!!! Иначе, по горячим следам и, в пылу того, что сейчас столь взрывоопасно накатило, легко можно было «наворотить дел»!

Да и, тут же, ярко вспомнилось, что у него больше нет никакой самостоятельной фирмы! И куда он пойдёт, когда Верховцев, на его категоричный отказ, разъярится? Всё придётся начинать сначала? Причём, не со стерильного начала, а под пристальным вниманием мстительного «кита», который точно, такого оскорбления, не оставит!

И как он будет тогда? Придётся покинуть Питер? А опыт? А наработки, а любые (пусть и из прошлой и незатейливой жизни!) связи???

И что делать? Что у него, по сути, есть?

Есть единственный и дорогой отец, который был, и который НАВСЕГДА есть и будет!!! И которого он точно не планирует менять!!! Это – предательство!!! Это – подлость, приправленная самым наихудшим!!! Приправленная самым низменным и меркантильным!!! Это развращённость и гнилость души! Это – пошлая и откровенная продажность! Это, в конце концов, низко!!! Это…

Но Верховцев сидит и его немедленного ПОЛОЖИТЕЛЬНОГО ответа ждёт!!!

Как он тогда ушёл от прямого ответа? Как он так ловко вывернулся, что переключил разговор на «мы с Альбиной поговорим»?! Как его старик, просто так, отпустил, не додавив, не выжав до конца и не размазав???

Всё это, Александр Викторович, помнил смутно! Во рту остался привкус дохлятины, а в груди поселилась саднящая и оправданная горечь! Он, по всему выходит, настоящего папу, всё же, предал!

Да, ему, вроде как, завуалированно предоставили время на «подумать», а он с радостью за это и ухватился!

Выходит, у него-таки ЕСТЬ «тема для размышлений»??? По всему получается, он, всё же, СОБИРАЕТСЯ о чём-то думать??? Он планирует ВЫБИРАТЬ, на каком решении остановиться? И что же это, если не предательство? Что же это, как не мелкая и паскудная трусость? Из всего этого следует, что он – расчётливый и мелкодушный подлец и есть!!!..

Он подсуетился и, «заболев», выпросил у бывшей любовницы липовый больничный. А сам, презирая и ненавидя себя, банально отправился к Тёмке пить. Три дня (кажется) пронеслось в едином и мало осознаваемом угаре. Три дня его безвинно терпел и обхаживал, между прочим, ни в чём не виноватый Тёмыч!

Три дня, Александр Викторович настраивал себя на «последний разговор с отцом»! С отцом, который, ни при каких условиях и никогда, не станет «папой»!!! Три дня он, в пылу горестных жалоб и алкогольного тумана, убеждал себя, что взял время на «поразмышлять», потому что просто, не столь осуждаемо, малодушный, а не уже уверенно задекларированный подлец!!!..

Очнулся он в воскресенье и у себя дома. Очнулся условно. Нестерпимо воняло во рту, тело было налито свинцом, и раскалывалась голова. Именно прошлый вечер, он помнил лишь обтекаемо и смутно. Последние дни слились в сознании во что-то единое, и не имели особенно значимых вех, чтобы разделить это безвременье на отдельные сутки.

Но сейчас он чётко осознал, что, пожалуй, хватит! Ему так, к сожалению, и не удалось изобрести «сказочного велосипеда», он никаких тонких, тактичных, но уверенно-принципиальных слов, к сожалению, так и не придумал! Да и Тёмыч так и не разродился до стОящего совета!

Одно лишь Александр сейчас чувствовал уверенно и безапелляционно: да, он жалкий трус, он – «двоечник», не способный разродиться стройной тирадой! Он – малодушный тормоз! Пусть! Пусть он будет, кем угодно! Но он точно не сволочь-предатель, и точно не расчётливый подлец!!!

Полежав с плотно сомкнутыми глазами и понастраивав себя, наконец, подняться, мужчина решил разбить на этапы свой последний, в благополучии и символическом умиротворении, день!

Сейчас он просто встанет, просто примет душ и просто приведёт себя в порядок. Потом пойдёт на кухню, примет таблетку и приготовит завтрак. Голодный обморок сейчас будет точно излишним! Поэтому он «просто настроится на необходимое» и заставит себя «просто съесть» то, что наготовил…

А потом можно уже думать (и обязательно, ступенчато!), что делать дальше! К сожалению, впереди – слишком длинное и безрадостное воскресенье, а до понедельника, если не соблюдать жизненно необходимых и нестрашных правил, попросту можно и не дожить!

Когда осталась за поворотом первая и, по физическим ощущениям, самая сложная веха, Александр Викторович, мужественно собравшись, завернул в ванную, собираясь, следующим этапом, «просто принять душ»…

И он хорошо помнил, что выстраданный сценарий точно не включал никаких экстремальных эмоций!!! Точно не содержал никакой, вообще, вот, не нужной, на его похмельную психику, «беспощадно-зеркальной правды»!!! Надо было, плюс ко всему, обязать себя смотреть только в пол, чтобы не мутить, и без того, не прозрачную «воду»!!!

А он… он… случайно!!! Ненамеренно-случайно и, как само собой разумеющееся, посмотрелся в зеркало!!! Зачем??? Чтобы что??? Чтобы убедиться, что у него теперь – опухшая и отвратительно-заросшая, бомжеватая рожа??? Господи!!! Да кому нужны эти символические, сука, проверки???

Кому надо, на подорванные нервы, убедиться, что ты, плюс ко всему трагическому, ещё и внешне – непроходимый дебил???..

ГЛАВА 11.

Если не принимать во внимание глубокий шок, который выбил его из колеи на некоторую обтекаемую вечность, и который осязаемо-временнОго отрезка в себя не включал, Александр Викторович простоял, тупо пялясь в зеркало, наверное, минут десять! Десять пылких минут непонимания, неверия и уговоров, всё ещё вялого себя, на самое логичное – ему просто что-то невероятное показалось!!!