Страница 5 из 68
Глава 2
- Сегодня после обеда, в три часа всем прибыть в студию! - дирижёр обвёл оркестр глазами. - Едем с ночёвкой в гарнизон города Борна. Там проводится московская проверка боеготовности. Завтра в шесть утра кросс, поэтому оркестр должен быть уже на трассе.
- В Борне же есть свой оркестр! - с недовольной миной протянул Студников.
Понятное дело, кому охота ночевать в казарме, да ещё чужой? Ладно мы, молодые, а сверхсрочникам из-под теплого бока жены?
- Геннадий Александрович, откуда вы всё знаете? - вперил в него Чихрадзе свой орлиный взгляд. - Я это только сейчас узнал в штабе, а вы уже знаете, хотя вас это и не касается.
Студников промолчал. Но всем, кроме дирижёра было известно, что наш гобоист заядлый рыбак и даже в Германии умудрился разузнать рыбные места, куда и сопровождал всё начальство дивизии. Это, кстати ему поможет прослужить в ГДР больше, чем любому другому музыканту, поломав все лимиты.
- Да, в Борне есть свой оркестр, - не дождавшись ответа продолжил дирижёр. - Но командование считает, что чем громче будет музыка, тем больше понравится проверяющим.
Лёгкий гул прокатился по оркестру. Все вспомнили случай с замёрзшими инструментами. "Гениям военного искусства" главное - чтобы было громче.
- Может возьмём два больших барабана? - предложил Вася Онопко. - Вот грохоту будет!
Музыканты засмеялись, но без обычного воодушевления...
- Сейчас я вас отпускаю домой. - дождавшись тишины, добавил Чихрадзе. - Соберите необходимые вещи и в три часа всем быть в студии.
Сверхсрочники с ворчанием понесли инструменты в хранилище и вскоре студия опустела. Нам готовиться к поездке необходимости не было. Никаким имуществом, кроме того, что было на нас, мы не были обременены. А инструменты были тут же, в хранилище.
- Товарищ прапорщик, а далеко эта Борна? - спросил Сергей Сараев.
- Не очень, километров восемьдесят. - ответил старшина. - Но часа три ехать будем. С нашими адскими водителями.
Тут прапорщик был прав. Автомобильному транспорту ГСВГ запрещалось выезжать на автобаны. Всё передвижение происходило по сельским дорогам, но и там скорость была ограничена: машины в колонне двигались не быстрее тридцати километров в час. Мы поедем одни, значит шофёру разрешалось "гнать" с немыслимой скоростью километров в шестьдесят, но учитывая повороты, проезд через деревни и тому подобное, всё равно выходили те же тридцать в час.
" Только бы больше, чем на одну ночь не задержали!", подумал я, начиная уже скучать за моей малышкой. Стоило мне вспомнить о ней, как душа наполнялась блаженством и я с трудом гасил улыбку, которая наползала на мои губы совершенно самостоятельно. Интересно, я когда -нибудь привыкну к тому, что обладаю самой замечательной девушкой Вселенной? Не хотелось бы... Хочу всегда радоваться как в первый день знакомства.
Мы с Женькой сели на последних местах у заднего борта, чтобы хоть что-то увидеть по дороге. Для Жеки это была первая такая дальняя поездка, но и я с удовольствием глазел на всё, что удавалось разглядеть. Почти патриархальный мир 70-х. Сейчас он казался мне таким спокойным и уютным. Да, это не двадцатые годы XXI века, когда буквально каждый день появлялось всё больше признаков, что мир сошёл с ума!
- Ты опять о своей Габриэль думаешь? - Вывел меня из задумчивости весёлый Женькин голос.
- А о чём можно ещё думать, Жека? Всё вокруг тлен и только любовь вечна!
- Ну ты прям филосОф! - засмеялся он. - Что будешь делать, когда служба закончится?
- Ну, до этого ещё нужно дожить, Жека! И всегда есть после срочной, сверхсрочная!
- Ты что, из-за неё на сверхсрочную останешься?! - вытаращил глаза земляк.
Я только улыбнулся. Сам Жека, даже не сказав мне, первый подпишет контракт.
- А ты из-за чего согласился бы остаться?
- Да ну, нафиг! Я - домой! - твёрдо сказал Женька.
Ну-ну!...
Я откинулся на борт и прикрыл глаза. Лучше правда помечтать о Габриэль, чем болтать абы о чём. Перед глазами сразу же возникло её улыбающееся лицо. Она знала, какая именно улыбка особенно нравится мне и всегда при прощании дарила мне её. И стоило только вспомнить эту полную нежности и обещания улыбку, как все проблемы и трудности становились такими мелкими и не стоящими внимания и все мысли были только о том, когда я увижу её снова.
Наш Газон -66 выбрался за город и неспешно покатил по сельской, но прекрасно асфальтированной дороге.
- А наши спортсмены из полка тоже поехали? - услышал я голос Ключного.
- Уже там! - как самый информированный ответил Студников. - Для этого их и держат. Они же больше ничем не занимаются. Ты их вообще хоть раз видел?
- Ну, пару раз видел, когда они в столовую шли.- припомнил Ключный.
- Во-во! Это их основное занятие - жрать! Причём получают усиленное питание! Они же столько калорий тратят. На матах! Когда дрыхнут.
- Ну, они же должны хоть что-то делать? - не унимался Василий Иванович.
Резонный вопрос. Каждый военнослужащий в полку выполнял какую -нибудь функцию: танкиста, мотострелка, связиста, разведчика, повара или медика. Даже мы, музыканты, в полку лишними людьми не были: ежедневный развод на работы проходил под аккомпанемент орестра, в полковом клубе частенько устраивались концерты, в ГДО танцы три раза в неделю, ну и выезды "на дружбу". И только жизнь спорт-роты была покрыта тайной. Чем они занимались не знал никто. Никаких соревнований или показательных выступлений не проводилось, физподготовку все роты и батальоны проводили сами.
- Они, как засадный полк! - хохотнул Студников. - Целыми днями лежат в засаде и ждут своего часа! Вот сейчас он и пробил!
Всезнающий Студников оказался прав.
Из этих сытых бездельников сформировали липовые роты и разместили в полку города Борна. Причём сразу определили какая "рота" по какому виду спорта будет проверяться: одна состояла сплошь из бегунов, другая - из штангистов-гиревиков, третья - из гимнастов.
- А если проверяющие заставят бежать кросс коротконогих борцов, а длинноногих легкоатлетов - поднимать гири? - задумчиво сказал Ключный.
- Вася, ты это серьёзно? - засмеялся Студников. - Оно им надо? Все заинтересованы в хороших результатах. Командиры получат благодарности и повышения по службе, проверяющие увезут из Германии ценные подарки от командиров, а Генштабисты нацепят на погоны по ещё одной звёздочке! А то и медальку какую на грудь пришпандорят, за укрепление обороноспособности страны!
- Это что! Это всё семечки! - подал голос Володя Крылов, кларнетист, который совсем недавно перевёлся к нам из морской пехоты. - Вот приедем в полк, расскажу как наша часть участвовала в самых грандиозных послевоенных учениях Днепр-67. Вот там показуха была, так показуха, ни один сказочник не сочинит.
- Да расскажи сейчас! - загорелись глаза у Васи Онопко. - Долго же ехать!
- Не-не! Володя, потом расскажешь, нам тоже интересно! - запротестовал из дальнего угла кузова Паша Михеенко, тромбонист.
- Тогда давай анекдот, Вася! - подал голос Ключный. - У тебя всегда есть что-то свеженькое. Иногда я думаю, что ты их сам сочиняешь.
- Не, я не Пушкин, - отмахнулся Вася. - Я только как попугай - повторить могу!
- Ладно, согласны на попугая, - не отставал Василий Иванович. - Трави!
Васю уговаривать долго никогда не надо было.
- Ну, лады, слушайте! - с довольным видом начал он. Народ придвинулся поближе. - В общем, в коридоре госпиталя женщина ждёт завершения операции её мужу. В коридор выходит доктор и она бросается к нему:
- Доктор! Как там мой муж!?
- Операция прошла успешно, - отвечает хирург, - но он ещё полежит в операционной, потом его переведем в реанимацию и через две недели в палату для тяжелых больных. Вам самой придется за ним поухаживать около месяца: утку там, принести-унести, покормить его, вашими продуктами, конечно, подмывать, когда обделается, ну и всё такое. У женщины глаза лезут на лоб, подкрадывается истерика, а доктор продолжает: