Страница 20 из 68
- Что моя хорошая, соскучилась? - потрепал я её за шею. - Ах ты моя умница! Красавица моя!
Линда запрыгала вокруг меня радостно лая.
- Придётся мне тебя наказать! - сказал строго Громов и Линда обернулась на его голос. В её глазах читалось явное недоумение, словно она хотела сказать хозяину: " А ты что там стоишь?! Не видишь кто пришёл? Неужели ты не рад!?"
- Не ругайте её, Степан Афанасьевич, - примиряюще сказал я. - Любовь такая штука, что её не удержишь ни в каких рамках.
- Я всё понимаю, но она не выполняет прямой приказ! Это просто немыслимо!
- Степан Афанасьевич, это я виноват! - продолжая гладить собаку сказал я. - Животные очень чувствительны к энергиям и чем они выше в интеллектуальном отношении, тем сильнее! Она ничего подобного никогда не испытывала, а тут ещё мы так долго с ней не виделись. Она просто потеряла голову.
- Вот за это и следует её наказать. Ну-ка, иди ко мне!
Линда коротко взглянула на меня и опустив голову подошла к хозяину. Я состроил просительную мину на лице.
- Это что такое, Линда? - Громов всё -таки не отказался от желания повоспитывать собаку. Линда ещё ниже опустила голову. - Чтобы это было первый и последний раз!
Слава богу, полковник не стал читать нотации. Линда, словно не веря, чуть-чуть приподняла голову и посмотрела виноватыми глазами на хозяина, но прочитав видимо в его глазах, что буря миновала, одним движением поставила лапы ему на грудь и лизнула в нос.
- И нечего лезть теперь ко мне со своими поцелуями! - Громов вытер нос и сбросил лапы с груди. - Иди давай, работай!
Линда снова выдала длинную тираду, оглянулась на меня, радостно скалясь и помчалась на полосу препятствий.
- Ты что делаешь со всеми моими женщинами? - протягивая руку для приветствия, улыбнулся полковник краем губ. - Дома от обеих Маш только и слышишь:" Саша - то, Саша - сё!" А теперь и эта готова изменить мне с тобой!
- Ну это же хорошо, Степан Афанасьевич! - я улыбнулся шире его.
- Интересно! И что же здесь хорошего?
- Женщины чувствуют сердцем и если они признали во мне своего, значит и вы можете быть спокойны!
- Ишь ты, как выкрутился! - теперь уже рассмеялся Громов. - И всё -таки я хотел бы знать, что происходит с моей женой. Дочь - понятно! Она ещё практически ребенок и на неё легко произвести впечатление. Но Маша! Она несколько лет была по сути в депрессии и никакие мои усилия не смогли привести её в нормальное состояние. И вот после нашего с тобой разговора 8 марта и единственного заседания или как его там?- вашего Клуба романсов её будто подменили!
- А вам разве не нравится, какой она стала? - спросил я.
- Речь не об этом. - покачал головой Громов. - Я боюсь, что ты дал ей надежду и когда она не осуществится...
- Она осуществится! - перебил я. - Я не хочу лишать Марию Николаевну удовольствия самой всё вам рассказать, поэтому сейчас ничего не скажу. Могу только повторить, что всё будет отлично и вам не о чем беспокоиться.
- Значит снова ничего толком не скажешь? - Громов внимательно смотрел на меня. - Не надоело в казаков-разбойников играть? Может, наконец поговорим откровенно?
Я выдержал паузу также серьёзно глядя на него.
- А вы готовы говорить? Или только слушать?
- Пойдём, сядем. - предложил Громов.
- А может лучше прогуляемся? - возразил я. - Вы и так много сидите в кабинете, да и я всё время в студии. Там как раз хорошая дорога есть вокруг всего собачьего городка.
- А ты и без меня сюда приходишь? - немного удивился моему знанию полковник.
- Это было давно.
Громов ничего не ответил, только покачал головой, но прогуляться согласился.
- Пока не забыл, Стёпан Афанасьевич, - я действительно побоялся, что за серьёзными разговорами забуду спросить. - Вам ничего не известно о том, что наш оркестр, весь, большой, собираются пригласить сопровождать группу каких-то важных туристов в Саксонскую Швейцарию?
Громов на мгновение приостановился, посмотрел на меня, снова крутнул головой и пошёл дальше.
- Я уже почти перестал удивляться твоей осведомлённости, но понять откуда ты всё знаешь - не в состоянии. Все мои версии не выдерживают критики. Да, был запрос от Краевого комитета СЕПГ на оркестр. Второго мая на пароходе из Дрездена. Хотят, чтобы в пути их развлекал оркестр, ну а так как ваш в числе лучших во всей нашей армии, скорее всего пошлём именно вас. Мы ещё вашему командованию не сообщали - времени впереди много. Тем более, что никакой особой программы им не надо - сыграете военные марши, ну, может парочку вальсов добавите.
- Степан Афанасьевич, ну это же скукотень несусветная! - скривился я, как от зубной боли. - Представьте: вокруг природа волшебная, красота неописуемая и вдруг - военный марш! Ну вы сами бы хотели плыть на том пароходе в это время?
- А меня с женой, кстати приглашают, но не знаю...
- Вооот! - ухватился я. - Ну вы свою жену знаете, представляете как она будет реагировать на всю это военную мутотень:" Эх, солдат`ушки, бравы ребят`ушки!"
Громов невольно заулыбался.
- Вы вот улыбаетесь, а она может там засмеяться и как это будет выглядеть?
- Я не пойму, я-то тут при чём? - пожал плечами полковник. - Ну, не играйте этих ваших "ребятушек"!
- А вот чтобы мы не играли, вы, когда будете ставить дирижёра в известность или кто там из дивизии будет звонить? - намекните, что желательна интересная и разнообразная программа, включающая эстрадную и классическую музыку, а также немецкий фольклор. - при этих словах я сделал непроницаемое лицо.
Громов не отрываясь смотрел на меня.
- А я всё думаю: чего он там темнит? - медленно сказал он. - А как услышал про немецкий фольклор...
- Ну а что, немцам очень приятно будет услышать! - честно глядя в глаза ответил я.
- Конечно приятно! - кивнул Громов. - И услышать, и особенно увидеть. Исполнительницу немецкого фольклора!
Глаза Громова смеялись.
- Ох и хитёр ты братец, не по годам! - покрутил он головой.
- Так это же хорошо, Степан Афанасьевич, согласитесь! - я тоже улыбнулся, перестав прикидываться.
- Хорошо, я сам позвоню дирижёру прямо завтра, чтобы у вас было побольше времени на подготовку. А Габриэль знает народные песни?
- Конечно! - заверил я его и вспомнив, как она пела мне у неё спальне, добавил: - А уж как поёт - не усидишь на месте!
Мы прошли несколько шагов молча по дорожке посыпанной крупным красноватым песком. Сколько раз мы гуляли тут с Габриэль. С той, другой...
- О чём задумался? - очнулся я от вопроса Громова.
- Да вот вспомнил тех "друзей с юга"... Известно о них что-нибудь?
- Саша, зачем это тебе? - внимательный взгляд.- Для семьи Габриэль всё закончилось наилучшим образом - забудь!
- А то, чем это для других может закончиться, тоже забыть? - поймал я его взгляд.
- А что ты можешь сделать? Что я могу сделать?
- Насчёт вас не знаю, а я - могу!
- Интересно как и что? Или опять:" Потом расскажу!"?
- Могу и сейчас. - пожал я плечами. - Но, с одним условием: вы тоже будете со мной откровенным.
- Откровенным в чём?
- Что вы думаете о нашей стране, её руководстве и перспективах развития?
- Это тут при чём?! - Громов даже остановился от удивления.
- А я не могу быть откровенным с "верным делу партии коммунистом беззаветно верящим в победу коммунизма"! - продекламировал я торжественным голосом.
- И чем же тебе не нравятся "верные делу партии" коммунисты? - с интересом спросил Громов.
- Тем, что они либо идиоты, либо мерзавцы!
- Ого! Не слишком ли сильное заявление? - спросил полковник, но в его голосе я не услышал ни удивления, ни возмущения. Уже хорошо...