Искушение Фрейи

- Сначала ответ, Вредина! – с мстительным удовольствием шепчет Мэл, проводя влажной и твёрдой плотью по раскрывшимся навстречу лепесткам.

- М-м-м… это прямо сейчас надо?.. – сердито сверкаю на него глазами из-под ресниц. Пытаюсь подаваться бёдрами навстречу, но он жёстко фиксирует их, не позволяет своевольничать.

- Сейчас, Вредина! А то знаю я тебя, - посмеивается Мэл, остро впиваясь тёмным взглядом в моё раскрасневшееся лицо.

- Это шанта-а-аж… - стону я снова, пытаюсь изгибаться в твёрдо держащих меня пальцах.

- Он самый, - усмехается мой мужчина.

- Сейчас я согласна на всё, - выдыхаю я. – Только не останавливайся.

С довольной улыбкой на краешке губ Мэл разжимает пальцы на моём бедре. Извиняюще поглаживает место, где теперь, наверное, синяки останутся. И закидывает мою ногу себе на бедро.

Медленно подаётся вперёд.

Широко распахиваю глаза, ощущая тугое проникновение.

Остановка.

- И последний вопрос.

- Я тебя убью…

- Вернёшься со мной в Таарн? В этом ледяном склепе я жить не намерен.

Пытаюсь кое-как вернуть дыхание. Не получается. Ощущений так много, что у меня в голове стремительно разверзается бездна, в которую падают все лишние мысли. Я вся сейчас – как звенящая, дрожащая от нетерпения струна, в ожидании мелодии, которая изменит что-то очень сильно в моей жизни. Все ощущения сконцентрированы в месте, где соприкасаются наши тела, где проникают друг в друга, готовятся стать единым целым. Почти не могу воспринимать какие-то слова, которые произносят губы моего мужчины надо мной.

- Вернуться? – выдыхаю я.

Ещё чуть глубже. О, господи…

- Конечно. Место жены – рядом с мужем. И по тебе все соскучились. Так да или нет?

Глупый какой.

Разве можно в такой момент рассуждать?

Только говорить то, что чувствуешь на самом деле, говорить то, что идёт изнутри, из самых потаённых заветных желаний сердца.

Наверное, на это и расчёт.

- Да! Да-а-а-а-а… м-м-м-м…

Больше не могу лежать смирно. Обхватываю руками и ногами, прижимаюсь как могу.

Пока Мэл, тяжело дыша и улыбаясь мне в шею, медленно входит ещё глубже. Наполняя собой, раскаляя до пределов, где ни один лёд больше не может оставаться твёрдым. Только чистый кипяток. Скоро, наверное, вообще испарюсь и взлечу в небо белым облачком.

А потом резко и без предупреждения вспыхивает сильная боль.

Мэл замирает, напряжённо подрагивая, как большой зверь, всем телом.

- Вредина… надо потерпеть… потерпишь? – бормочет мне в шею.

Я неуверенно киваю.

Знала, что в первый раз бывает больно. И всё равно настолько неожиданно и неуместно после всего того океана наслаждения, в котором мы плавились мгновение назад, что это кажется почти преступлением. Крепко жмурюсь, сильнее сжимаю руки, впиваюсь пальцами в тугие, напряжённые мышцы на спине Мэла – мокрой, в капельках пота.

Ещё один осторожный толчок.

- М-м-м-м…

Больно.

Мне чертовски больно!

Вот и оставайся после этого девственницей до двадцати пяти лет!

Мэл боится делать мне больно ещё сильней и снова останавливается, гладя спутанные влажные пряди у меня на висках, шепчет какие-то нежности на ухо. Я ничего не соображаю в пульсации боли между ног.

И послали же боги на мою голову мужчину с таким роскошным телом!

- Потерпи ещё, Вредина, надо это сделать, - уговаривает меня Мэл, пока я чувствую, как мышцы у меня внутри напряглись болезненным спазмом и даже дышать больно.

Толчок.

Вскрикиваю и мечусь головой по серебристому меху. Больно!

Каменное тело Мэвина меня, сейчас, кажется, расплющит. Он тяжёлый, как упавшая на меня гора. Не шевельнуться. Его рваное хриплое дыхание у меня над ухом.

- Чёрт побери… держи! Прикуси.

Он толкает мне в губы своё плечо.

- Ты с ума сошёл?.. – пытаюсь слабо протестовать. Обжигающие волны боли растекаются по телу.

- Кусай, говорю! – цедит сквозь зубы Мэл. – Сейчас не время спорить.

Больше не решаюсь протестовать. Мне так больно, что мысли путаются.

Зажимаю зубами. Впиваюсь ногтями ему в спину.

В следующий миг мой задушенный крик и его рычание сливаются в одну ноту.

Внутри меня взрывается огненный шар боли. Я растянута и опалена изнутри. А во рту – солоноватый привкус крови.

Мэл падает на меня, выбивая остатки дыхания.

- Люблю тебя… сокровище… никому никогда не отдам… люблю… - шепчет исступлённо Мэл, собирая губами слёзы с уголков моих глаз. Сжимая руками крепко-накрепко.

И медленно, осторожно начинает двигаться во мне.

Боль накатывает приливами с каждым его движением.

Которые становятся всё быстрее, глубже, полнее. Тяжелей и жёстче. В рваном ритме дыхания, в оглушительном стуке собственного сердца я ощущаю, как он теряет контроль. Как руки сжимают моё тело до синяков. Как не обращает внимания ни на глубокие царапины на спине от моих ногтей, ни на раненое плечо.

Остаётся лишь дикая, животная страсть. Упоение обладанием. Утверждения власти над своей женщиной – наконец-то до конца, до последней клетки своей.

И что-то внутри меня на этот неукротимый голод отзывается сладким мурлыканием побеждённой самки.

Наверное, я так долго ждала, чтобы дождаться тебя – такого сильного, чтоб победил все мои страхи.

Такого, чтоб в твоих руках я не боялась стать собой.

Что такое эта боль по сравнению с той, которая терзала мою душу без тебя? Капля в океане. Я выпью эту боль до дна и забуду о ней так же, как забыла обо всём остальном, что было до.

…Моё тело постепенно расслабляется в руках сжимающего его мужчины, и начинает ловить каждый толчок не взрывом боли, а предвкушением и сладкой дрожью. И тогда где-то там, в глубине моего тела, вспыхивают первые искры.

Ещё и ещё.

Пока яркие всполохи наслаждения не сливаются в ослепительное пламя. С тёмным привкусом пепла, когда отзвуки боли ещё примешиваются в эйфорию. Но с каждым разом я обращаю на них всё меньше внимания. Потому что никогда ещё не ощущала такого глубокого и мощного удовольствия. Нельзя быть ближе, чем мы в эту минуту. Нельзя любить сильней и исступлённей. Отдавая и отдаваясь без остатка.

У Мэла всё отчетливей рвёт крышу.

Взбунтовавшееся от долгого воздержания тело хочет взять своё.

- Убьёшь меня потом, Вредина… - стонет Мэл, вбивая меня в серебристый мех всё быстрее и тяжелей. – Не могу больше держаться.

- И так уже… плечо тебе покалечила, дурак… - отзываюсь едва-едва ворочающимся языком.

Он тихо смеётся мне в шею.

- Кто ж знал… что у меня такая… травмоопасная во всех отношениях женщина!

И снова в меня – так глубоко, что искры из глаз, и я уже, кажется, на грани обморока.

Временами замедляясь, медленней, томно, словно покачивая в волнах бурного моря… а потом снова быстро, быстрее, ещё быстрее!

Срываю голос, выкрикивая его имя. Ловлю ритм, подаваясь навстречу. Выгибаюсь, подставляя грудь жадным губам, сжимаю пряди его волос в пальцах, снова делаю больно, кажется, но ему и мне плевать. Царапаюсь, кусаюсь, впиваюсь укусами ему в губы, скулы, колючую челюсть, мокрую шею… становлюсь бешеной. Я тоже скучала, слишком долго. И в отличие от некоторых гадов, у меня было намного, намного больше, чем полгода воздержания! Моё разбуженное тело тоже властно требует своё. И кажется, хочет отыграться на мужчине, по вине которого шесть чёртовых месяцев мёрзло в одиночестве.