Искушение Фрейи

Формирую прочное кольцо. Он не смог бы его разбить, даже если бы взял с собою меч. Его старший брат когда-то не смог.

Но этот дурак, конечно же, не стал брать с собой меч. На наше… наше… свидание.

- Нам больше говорить не о чем. Прощай.

Мой голос срывается. Но я знаю, что он услышал.

Лёд растает поутру.

Так же неизбежно, как сотрутся и растают воспоминания обо мне. Когда он найдёт, кем утешиться. Думаю, это случится быстро.

Ухожу в темноту, туда, где больше нет людского шума и огней. В спасительную тьму, которая поглощает меня без остатка.

Слёзы слепят глаза. Я почти не вижу пути перед собой. Люди расступались в молчании, иначе я давно бы уже в кого-нибудь врезалась.

Я же никогда не плакала!

Когда это случилось со мной? Когда я успела стать такой слабой?

Давай, просыпайся, девочка моя. Надевай броню обратно.

Ты сможешь. Ты сможешь, йотун тебя раздери!

Как ты могла подумать о том, что нашла тёплые ладони, в которые можешь положить своё сердце, как подарок? Этого никогда нельзя делать. Никому нельзя его доверять. Потому что стоит чужим пальцам сжаться на твоём сердце, как оно не сможет биться.

От этого так больно сейчас, и хочется выть.

Но больше такого не случится.

Моя магия снова со мной.

И зарастает сердце инеем, рассыпается колкий лёд по венам, замерзают слёзы осколками.

Онемевшее от холода сердце больше не будет чувствовать боль.

Глава 38

===

Саундтрек этой главы – песни Фуджиты Маико.

https://www.youtube.com/watch?v=xPyCjiHIUVw

===

Ночная тишина в Таарне на самом деле никогда не бывает по-настоящему тихой.

Поют какие-то неугомонные ночные птицы, стрекочут сверчки, где-то грозный барс проурчит в горах, призывая подругу. Шелестят густые леса.

Я пока не представляю, как буду жить без всего этого.

Когда в моём мире воцарится снова та, настоящая тишина. Ледяной безмолвие уснувших Вечных гор.

В большом доме горит огонь в нескольких окнах, несмотря на поздний час. Вряд ли я найду силы прощаться с хозяйкой… заглянуть в её понимающие слишком много, мудрые зелёные глаза и не разреветься, как матери в колени, просто не смогу. А я не хочу, чтобы меня запомнили в слезах, когда я буду покидать это место.

Поэтому иду прямиком в знакомую комнату на первом этаже.

- Я уезжаю. Пришла поблагодарить за тёплый приём. Гримгост этого не забудет. И я не забуду тоже. Могу ли попросить… о последней милости? Одолжите мне коня.

Вождь Таарна поднимает взгляд от бумаг и хмурится.

Ничего не спрашивает. Только вижу, как его глаза темнеют. За что особенно уважаю этого сурового и сильного человека, безмерно любящего каждого в своей большой и такой разной семье – это за его понимающее немногословие.

- Ясно. Жаль. Это очень плохая новость.

Помолчав, добавляет. Пока у меня горло сжал спазм, и я молчу в пол, не зная, что ответить.

- Я хотел, чтоб это место стало твоим домом, Фрейя. Но раз ты решила уехать… видимо, была веская причина. Просто помни, что мы всегда ждём тебя обратно.

Проглатываю комок в горле и киваю.

Вот интересно – с чем мне будет труднее прощаться? С мечтой обрести счастье с сыном этого человека… или с мечтой снова обрести родителей? Кажется, всё это в равной степени рвёт мне сейчас душу на части.

- Коня… - напоминаю я нерешительно.

- Нет необходимости, - качает головой Арн. – Не успел сказать. Сегодня днём в горах нашли твою белую кобылицу. Немного отощала, но хищникам не попалась.

Это судьба. Что Искра вернулась именно сегодня.

Наверное, просто всему суждено было случиться именно так.

- К утру запряжём, - добавляет Арн. – Отдохни пока. Я тебя, разумеется, не отпущу без сопровождения и охраны.

- Не нужно! – пугаюсь я. Утро? Мне нельзя ждать утра! Утром всё растает. А я не знаю, где мне взять силы заморозить его снова. – Ко мне вернулась моя магия. Никто в здравом уме не рискнёт нападать на колдунью.

- Тебе надо ещё и спать хотя бы иногда! А во сне ты будешь беззащитна. Так что исключено, - отрезает Вождь. – Выспись… может, на свежую голову ещё поменяешь решение. Утром поговорим. Ступай.

Я разворачиваюсь и иду.

У самой двери меня догоняет оклик.

- Фрейя, постой!

Я замираю и внутренне сжимаюсь. Ну почему же так тяжело… как будто проросла в это место. Проросла в каждого из них, и теперь приходится рубить по живому.

- Я не стану спрашивать, почему ты уезжаешь. Ответь только одно. Мой сын… он как-то оскорбил тебя?

Качаю головой.

Не оборачиваюсь, потому что у меня почти уже не получается сдержать слёзы.

- Нет, он был очень… любезен… и обходителен.

Слишком. Слишком обходителен.

И теперь я уже знаю, почему.

Такой блондинки в его богатой коллекции ещё не было.

- Простите меня. И спасибо за всё, - хлопаю дверью и убегаю вверх по лестнице.

Ноги сами несут вперёд.

В комнату Нари врываюсь без стука. Задыхаясь, останавливаюсь на пороге.

Она вскакивает из-за мольберта, где просиживала, наверное, часы на своём низком стульчике, потому что за прошедшее время на рисунке с огромной луной не появилось ни единого нового штриха.

Нари смотрит на меня во все глаза. Смотрит долго. Пока я глотаю горячие, солёные слёзы. И борюсь с душащими меня рыданиями. А потом шепчет тихо:

- Я его предупреждала, что однажды это плохо кончится…

Кидаюсь к ней и долго-долго мочу ей платье на плече. Пока она гладит меня по волосам без единого слова.

Когда я решительно отрываю мокрое лицо и выпрямляю спину, меня настигает очередной удар в этом и без того тяжёлом, как душный, бесконечный кошмар, вечере.

Убитые, безжизненные глаза Нари.

- Фрейя… скажи, что ты еще приедешь. Скажи, что мы увидимся когда-нибудь. Ты же знаешь… что я сама не смогу.

А мне нечего ей обещать.

Сжимаю её ладонь на мгновение.

– Прощай. Если бы у меня была сестра… я хотела бы, чтобы она была похожа на тебя.

Отворачиваюсь и ухожу.

Мне это нужно скорее. Пока ещё могу. С каждой минутой прощания с этим домом моя решимость тает, подтачивается изнутри, как прохудившаяся плотина, об которую бьют всё новые и новые волны.