Страница 11 из 39
Хироси стоял во дворе, его меч, холодный и тяжёлый, лежал в руке, как продолжение его воли. Рёв демонов, доносившийся из темноты, был не просто звуком — он был осязаемым, как удар, сотрясающий кости. Луна, теперь полностью свободная от облаков, заливала поместье холодным светом, освещая тени, что двигались за соснами. Воины клана, те немногие, что остались, выбегали из своих комнат, их мечи сверкали, а лица были полны решимости, но Хироси видел в их глазах страх. Не тот страх, что парализует, а тот, что делает человека острее, как лезвие, отточенное перед боем.
Рюдзи, уже во дворе, кричал приказы, его голос перекрывал рёв: — К баррикадам! Держите линию! Не дайте им прорваться к залу! — Его шрам через бровь казался чёрным в лунном свете, а глаза горели, как у зверя, готового к бою. Такэо, с вакидзаси в одной руке и факелом в другой, бегал вдоль периметра, зажигая дополнительные фонари, чтобы осветить двор. Хироси заметил, как его руки дрожали, но парень не останавливался, его лицо было сосредоточенным, почти яростным.
Хироси подбежал к Рюдзи, его дыхание было тяжёлым, но голос — твёрдым. — Сколько их? — спросил он, глядя в темноту, где тени становились всё чётче.
— Десять, может, больше, — ответил Рюдзи, не отрывая взгляда от леса. — Они не просто атакуют. Они проверяют нас. — Он повернулся к Хироси, его взгляд был острым, но в нём не было вчерашней насмешки. — Ты готов, токийский? Или побежишь за своими книгами?
Хироси стиснул зубы, но ответил спокойно: — Я здесь. И я буду драться.
Рюдзи кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. — Тогда держись рядом. И не пытайся быть героем. Это не Токио.
Хироси хотел ответить, но рёв стал громче, и демоны вырвались из леса. Их тела, покрытые чёрной чешуёй и шерстью, двигались с неестественной скоростью, их когти оставляли борозды в земле, а глаза — жёлтые, алые, зелёные — горели, как адские огни. Хироси почувствовал, как страх сжимает сердце, но он подавил его, вспомнив слова Кэндзи: «Страх — это ветер. Пусть он проходит сквозь тебя». Он поднял меч, встав в стойку, и приготовился.
Клан встретил демонов с яростью, рожденной отчаянием. Мечи сверкали в лунном свете, каждый удар сопровождался голубоватым сиянием — знак освящённой стали, единственного оружия, что могло ранить этих тварей. Хироси сражался рядом с Рюдзи, его движения были не такими плавными, как у старшего воина, но точными. Он уклонился от когтей одного демона, нанёс удар в его бок, и тварь взвыла, её тело начало дымиться. Но на место одного приходил другой, и Хироси понял, что их слишком много. Клан был силён, но не бесконечен.
В отблесках факелов он заметил Кэндзи, сражающегося в центре двора. Старик двигался с невероятной скоростью, его катана описывала идеальные дуги, каждый удар был смертельным. Но даже он не мог остановить всех. Хироси увидел, как один из молодых воинов, парень, едва начавший свой путь, упал под ударом когтей, его кровь хлынула на землю, багряная в лунном свете. Хироси крикнул, бросившись вперёд, но Рюдзи схватил его за плечо.
— Не глупи! — рявкнул он. — Держи линию!
Хироси стиснул зубы, его глаза горели от ярости и бессилия. Он вернулся в бой, его меч мелькал, но каждый удар казался каплей в море. Демоны были не просто тварями — они были организованными, словно кто-то направлял их. Хироси вспомнил слова Саюри о «источнике» и почувствовал, как холод пробирает до костей. Что-то было не так. Это не просто атака. Это было послание.
Бой продолжался, и Хироси чувствовал, как силы покидают его. Пот стекал по вискам, мышцы горели, но он не останавливался. Он видел, как Такэо, отбив атаку демона, получил царапину на плече, но продолжал драться, его лицо было искажено болью и решимостью. Хироси хотел помочь, но его собственный противник, демон с зелёными глазами, бросился вперёд, и он едва успел уклониться. Его меч вошёл в шею твари, и она растворилась, но Хироси знал, что это лишь временная победа.
Когда бой, казалось, достиг пика, рёв внезапно стих. Демоны отступили, их тени растворились в лесу, оставив за собой только запах гари и следы когтей на земле. Воины клана стояли, тяжело дыша, их мечи были опущены, но руки всё ещё сжимали рукояти. Хироси оглядел двор: двое воинов лежали неподвижно, их кровь пропитывала землю, а ещё несколько были ранены. Кэндзи, стоявший в центре, опирался на меч, его грудь вздымалась, но лицо оставалось непроницаемым.
Хироси подошёл к нему, его голос был хриплым: — Почему они отступили? Это… это не похоже на них.
Кэндзи посмотрел на него, его глаза были тёмными, как ночь. — Они не отступили, — сказал он. — Они готовятся. Это была разведка, Хироси. Настоящая буря впереди.
Хироси почувствовал, как слова старика оседают в нём, как камень. Он посмотрел на своих товарищей, на их усталые лица, на кровь, что смешалась с землёй. Клан Куроганэ был жив, но ранен. И Хироси знал, что его место — здесь, в этой борьбе, какой бы она ни была. Он сжал меч, его пальцы дрожали, но решимость росла. Он вспомнил слова Саюри: «Истина ранит глубже, чем меч». И он был готов найти эту истину, чего бы это ни стоило.