Линии судьбы

Телефон завибрировал, пришло сообщение от Игоря, главы строительной компании: “Встреча в силе? 10:00?”

«Конечно! Будет отличный день», набрал Феликс, улыбаясь. Он знал, что Игорь на грани банкротства, как и то, что после сегодняшней сделки тот сохранит достаточно, чтобы начать новый бизнес. Конечно, меньше масштабом, зато более устойчивый, а производственный комплекс в руках Феликса через месяц утроит свою стоимость, он чувствовал это так же ясно, как восход солнца за окном.

Пальцы на мгновение зависли над телефоном. Мелькнула мысль, что можно было бы выжать из ситуации гораздо больше, учитывая положение Игоря, тот согласится и на сделку с минимальной выгодой для себя. Феликс поморщился, отгоняя эту идею, внутренний голос нашёптывал циничные советы, но он научился игнорировать его, не потому что считал себя хорошим человеком, просто долгосрочная стабильность была выгоднее наживы. По крайней мере, так он объяснял это себе.

В десять часов, сидя в своей переговорной, Феликс наслаждался моментом, он любил эти мгновения, когда судьбы людей и компаний переплетались, создавая новые возможности. Игорь, напротив, выглядел помятым, но в его глазах ещё теплилась надежда.

- Давай без предисловий, - начал Феликс, разливая воду по стаканам, - я готов купить весь комплекс. И у меня есть предложение лично для тебя.

Игорь удивлённо поднял брови.

- Да, я знаю о тендере “Стройинвеста”. Знаю, что твои активы могут обесцениться, но я вижу в тебе потенциал. Как насчёт того, чтобы после сделки ты возглавил новое направление в моей компании? Маленький проект, но весь твой. Сможешь начать с чистого листа.

Он видел, что в глазах Игоря надежда превращается в уверенность. Феликс любил такие моменты, когда люди понимали, что проигрыш может стать началом чего-то нового.

- Почему? - спросил Игорь, нервно постукивая пальцами по столу. - Ты мог бы просто купить комплекс за бесценок и выбросить меня на улицу. Все так делают.

Феликс пожал плечами, скрывая истинные мотивы за небрежной улыбкой.

- Мне нужны люди, которые знают цену ошибкам. Те, кто падал и поднимался. К тому же… - он сделал паузу, словно не решаясь признаться, - я вижу, что ты ещё можешь быть полезен. Считай это инвестицией в будущее.

- Ты никогда не проигрываешь, да? - Игорь невесело усмехнулся.

- Никогда, - ответил Феликс, чувствуя, как внутри шевельнулось неприятное воспоминание: когда-то он был как Игорь, на грани разорения, только ему никто не протянул руку помощи.

Через час, когда документы были подписаны, Феликс стоял у окна своего кабинета, впитывая энергию города. Сделка была идеальной, все выиграли, каждый получил шанс, его чутьё создало ещё одну безупречную комбинацию. Жизнь была прекрасна.

И всё же что-то царапало изнутри, он слишком долго учился выживать, чтобы верить в бескорыстие. Даже собственное. В помощи Игорю был расчёт, но был и… другой мотив, тот самый, который он предпочитал не замечать. Феликс поморщился, прогоняя эту мысль. Лучше думать о следующей сделке.

***

Елена поднималась по широким ступеням Центрального Госпиталя Нового Петербурга. Стеклянные двери разъехались перед ней с едва слышным шипением, выпуская волну прохладного воздуха с нотками лечебных трав и антисептика.

За стойкой регистратуры биоробот с изящными чертами лица поприветствовал её кивком: – Доброе утро, доктор Вяземская. У вас две неотложные операции и консультация в отделении диагностики.

Елена лишь молча кивнула в ответ. За годы работы здесь она привыкла к этому странному симбиозу — когда древние медицинские знания накладывались на последние достижения технологии, создавая новую реальность. Мир, где диагностические системы считывали ауру пациентов, а хирургические инструменты усиливались рунической вязью.

В лифте она поймала своё отражение в зеркальной поверхности. Высокая женщина с прямой спиной и холодным взглядом серых глаз. Волосы собраны в строгий пучок, ни единой лишней детали в одежде. Коллеги считали её отстранённой, некоторые даже бездушной, но никто не знал о том, что на самом деле она видела.

Серебристые нити жизни. Они окружали каждого живого человека, пульсировали, меняли яркость, истончались перед смертью. Она видела их с детства, но научилась скрывать эту способность, превратив её в профессиональное преимущество. Интуиция, клинический опыт — так она объясняла свою неестественную точность в прогнозах.

Двери лифта открылись на пятом этаже — отделение экстренной хирургии.

– Елена Сергеевна, сразу в третью операционную! — окликнула её старшая медсестра. — Экстренный случай, разрыв аорты.

В операционной уже суетились ассистенты. Стены из самоочищающегося полимера мягко светились бирюзовым, создавая спокойную атмосферу. Голографические мониторы парили над операционным столом, отображая десятки параметров.

На столе лежал мужчина лет пятидесяти. Их глаза встретились на мгновение, и Елена увидела в них смесь надежды и страха. А затем она перевела взгляд на то, что видела только она — тонкую серебристую нить, окружающую его тело. Нить пульсировала неровно, местами истончаясь почти до полного исчезновения.

– Показатели стабильны, — сообщила анестезиолог Ковалева, ее пальцы порхали над сенсорной панелью. — Готовы к началу операции.

Елена не отрывала взгляд от нити. Что-то было не так. Серебристое свечение местами тускнело, с пугающими затемнениями в районе груди.

– Готовьте реанимационный модуль, — произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

– Показатели в пределах нормы, — возразила Ковалева, бросив недоумевающий взгляд на мониторы. — Нейрокартирование стабильно, энергетический контур без разрывов.

– Готовьте немедленно, — в голосе Елены прозвучали властные нотки.

Она склонилась над грудной клеткой пациента, ее пальцы двигались быстро и точно. Лазерный скальпель с рунической гравировкой рассекал ткани, не оставляя следов крови. Минута напряженной работы — и она уже видела пульсирующее сердце. Нить жизни дрожала, готовая порваться в любой момент.

– Зажим, — скомандовала она.

Ровно через минуту нить начала стремительно тускнеть. Через тридцать секунд приборы взвыли — внезапная остановка сердца.

– Реанимационный модуль! — крикнула Елена, но уже не нужно было повторять — ассистенты были готовы по её первому приказу.

Кристаллический излучатель активировался, направляя сфокусированный поток энергии на сердечную мышцу. Серебристая нить жизни на мгновение вспыхнула ярче, а затем стабилизировалась. Сердце возобновило биение.

– Как вы узнали? — спросила Ковалева после операции, когда пациента перевезли в реанимацию. В ее голосе были уважение и профессиональная ревность. — Все показатели были в норме.

Елена пожала плечами: – Опыт.

Этот ответ она давала всегда. Как объяснить то, чего никто другой не видел? Как рассказать о нитях жизни, не прослыв сумасшедшей? В медицинском университете её уже считали странной — слишком сосредоточенной, малообщительной. С тех пор мало что изменилось.

В своем кабинете Елена сбросила хирургическую робу и устало опустилась в кресло. За окном виднелся силуэт Исаакиевского собора, окруженный парящими платформами аэротакси. Она потянулась к маленькой фляжке, спрятанной в ящике стола. Глоток крепкого коньяка обжег горло — маленькая слабость, которую она позволяла себе только после успешных операций.

Ее размышления прервал стук в дверь. Молодой интерн Виктор замер на пороге с растрепанными рыжими волосами и расширенными от испуга глазами.