Страница 124 из 197
Хронометр на груди нагрелся сильнее, и Михаил ощутил легкое давление на виски — верный признак временных искажений. Здесь время текло неравномерно, с едва заметными завихрениями и пульсациями, словно река с подводными течениями.
Старик представился как Тан Ло, старейшина деревни четвертый год после смерти предыдущего. Его жена, женщина с каменным лицом и потухшим взглядом, бесшумно поставила на стол две чашки с травяным отваром и тут же исчезла в задней комнате, не проронив ни слова.
— Так что привело мастера столь высокого уровня в нашу скромную деревню? — Тан Ло сел напротив, и теперь его глаза казались более живыми, хотя страх в них не исчез.
Михаил сделал глоток отвара — вкус горьковатый, но чистый, без примесей ядов или одурманивающих трав. Его обостренные чувства легко выявляли такие вещи.
— Я изучаю записи Юань Ли, великого исследователя скверны, — начал он, внимательно наблюдая за реакцией собеседника. — Согласно его наблюдениям, в этих горах во время прошлого вторжения скверны пятьсот лет назад встречались люди, невосприимчивые к ее воздействию.
Тан Ло застыл с чашкой у губ. Имя Юань Ли, казалось, ничего ему не говорило, но слова о невосприимчивости вызвали реакцию — почти неуловимое движение глаз в сторону задней комнаты, куда ушла женщина.
— Господин ищет то, что давно стало лишь сказкой для детей, — произнес старик после паузы. — Пятьсот лет — долгий срок. Что было правдой тогда, могло измениться.
— Кровь не меняется так легко, — возразил Михаил. — Если предрасположенность существовала, она должна сохраняться в потомках.
Старик отставил чашку и провел ладонью по лицу — жест, выдающий крайнюю степень усталости или отчаяния. Затем, словно приняв решение, тяжело вздохнул:
— Вы опоздали, господин. Или, возможно, пришли слишком рано.
Что-то в его тоне заставило Михаила напрячься.
— Объяснитесь.
Тан Ло сгорбился, обхватив руками посох, словно это была его последняя опора в рушащемся мире.
— Последние два месяца нас преследуют… сны, — начал он, и голос его снизился до шепота. — Не обычные сновидения, а одинаковые у всех картины. Старая гора, — он кивнул в сторону северного хребта, — говорит с нами. Требует подношений.
Михаил подался вперед. Коллективные сны или видения всегда были признаком воздействия скверны на разум. Она проникала не в тело, но в сознание, искажая восприятие реальности.
— Какие подношения? — спросил он, уже предчувствуя ответ.
— Сначала мелочи, — глаза старика затуманились, словно он вновь переживал те события. — Еда у порога пещеры — рис, фрукты. Затем жертвенные животные — козы, которых мы с трудом выращиваем на этих скудных пастбищах. Но две недели назад… — он сглотнул, и кадык дернулся на иссохшей шее, — пришло новое требование.
Холодок пробежал по спине Михаила. Он уже знал, что услышит дальше. Пять лет странствий показали ему десятки вариаций одного и того же сценария.
— Чистый сосуд, — прошептал Тан Ло так тихо, что слова едва можно было разобрать. — Тот, кто не подвержен болезням. Дитя, которое никогда не болело, даже когда другие умирали от лихорадки три года назад.
Михаил почувствовал, как внутри поднимается гнев — не яростный и слепой, но холодный, сосредоточенный.
— Вы отдали ребенка? — в его голосе прорезались стальные нотки.
Старик съежился, словно ожидая удара.
— Что мы могли сделать? — в словах звучало отчаяние. — Голоса становились громче, видения — страшнее. Они мешали спать, есть, думать. Некоторые сошли с ума, бились головой о стены, пока не умерли. Один за другим люди начали исчезать по ночам. Мы нашли их в пещере… — голос старика дрогнул, — или то, что от них осталось.
“Классическая тактика скверны”, — подумал Михаил. Сначала измотать психику, подорвать волю, затем увеличивать давление, пока сопротивление не рухнет. Общество, доведенное до отчаяния, готово на любой поступок, лишь бы прекратить страдания — даже на жертвоприношение ребенка.
— Когда это случилось? — спросил он резко, уже понимая, что времени может быть совсем мало.
— Вчера вечером, — старик опустил глаза. — Культисты увели его к старым шахтам. Сегодня должно быть главное подношение… при свете полной луны.
Михаил встал, одним плавным движением сбросив дорожный плащ. Теперь его одежда с защитными символами Школы Текущей Воды была полностью видна, и Тан Ло невольно склонил голову.
— Покажите мне путь к этим шахтам, — приказал Михаил.
Слова прозвучали не просьбой, но требованием — слишком часто за эти годы он сталкивался с подобными ситуациями, слишком хорошо знал цену промедления.
— Господин погибнет, — тихо произнес Тан Ло. — Там не меньше двадцати человек, и все они… изменились. Их глаза стали как бездонные колодцы, а движения… неправильные, дерганные, словно ими управляет что-то.
Михаил снял с пояса специальный мешочек и начал извлекать из него кристаллы особой огранки — его собственное изобретение, фокусные точки для временных манипуляций. Каждый нес в себе часть его силы, способную проявиться при активации.
— Я видел и худшее, — ответил он, проверяя кристаллы. — Путь. Сейчас же.
Старик долго смотрел на него — не со страхом, но с каким-то странным выражением на лице. Словно надежда и обреченность боролись в нем.
— Есть кое-что, что вам следует знать, — наконец произнес он. — Ребенок особенный. Он… иногда видит вещи, которые еще не случились. Иногда знает ответы на вопросы, которых никто не задавал. Возможно, именно поэтому они выбрали его.
Михаил замер. Предвидение, даже рудиментарное, было редким даром даже среди сильнейших мастеров школ. У простого крестьянского мальчика — почти невероятно.
— Его родители? — спросил он.
— Мертвы, — ответил старик. — Мальчик жил с разными семьями деревни. Никто не хотел держать его долго — слишком странный, говорили слишком пугающие вещи.
Михаил кивнул. История слишком типична для детей с необычными способностями, рожденных вдали от школ, где их дар могли бы распознать и развить.
— Его имя?
— Цзи. Ему десять лет.
Шахты оказались не простыми горными выработками, а древней системой тоннелей, явно рукотворной и хорошо продуманной. Вентиляционные отверстия, водосточные канавы, укрепления сводов — всё говорило о высоком уровне инженерного искусства создателей. Странно, что такое сооружение оказалось заброшенным.
Тан Ло довел Михаила до входа в главный тоннель и наотрез отказался идти дальше, дрожа от страха. Михаил не настаивал — в предстоящем ему не нужны были помехи, а испуганный старик стал бы только обузой.
— Там три основных разветвления, — объяснил Тан Ло, указывая на темный зев входа. — Держитесь среднего пути, потом на втором перекрестке — налево. Третий поворот направо приведет к большой пещере… там они проводят свои… ритуалы.
— Сколько людей в деревне знали о невосприимчивости мальчика к болезням? — спросил Михаил, проверяя последние приготовления.
Старик опустил взгляд:
— Все знали. Когда треть деревни слегла с лихорадкой, а он ходил между больными без единого признака заражения… это трудно не заметить.
— И никто не защитил его? — в голосе Михаила прорезался холод.
Старик мелко затряс головой:
— Вы не понимаете… мы пытались. Сначала прятали его. Потом некоторые пытались убежать с ним. Но сны… они становились хуже. Люди сходили с ума. Начали пропадать дети. После того как мы нашли тела троих малышей у ручья… — он запнулся, — решили, что один — лучше, чем многие.