Страница 31 из 136
— Это… не так! — возмущенно ответила она, поднимаясь.
— Да ну? — усмехнулся он, блуждая взглядом по ее шее. — Ты еще и трахаешься с кем-то на первом курсе? Думаешь, это останется незамеченным?
Он снова поймал ее за нарушением правил. Снова угрожал разоблачением.
— Не надо… — Гермиона суетливо поправила шарф, скрывая оставленные Тео метки.
— Не надо что? Идти к ректору и сдавать тебя? — Драко раздраженно ухмыльнулся, и Гермиона неуверенно кивнула. — Ты, кажется, не понимаешь, — холодно проговорил он и, нависнув над ней, многообещающе провел большим пальцем по нижней губе. — Давай кое-что проясним.
Гермиона шумно сглотнула, приоткрывая дрожащие губы. Она чувствовала себя в клетке, в которой с каждой минутой становилось все меньше кислорода, словно он опять сжимал шею.
— Хочешь нарушать правила? Нарушай. Мне откровенно плевать на твое обучение здесь. Но, — Драко намеренно сделал паузу, приближаясь губами к уху, — твои действия не должны касаться меня. Никак. — Последнее слово он прошептал с особой интонацией — манящей и пугающей одновременно. — Ты меня поняла, Грейнджер?
Его давление ощущалось каждой клеточкой тела, пронизывая насквозь невидимыми молниями. Гермиона тяжело выдохнула и сдавленно ответила:
— Да.
— И только попробуй доиграться до отчисления. Ты же помнишь, что кое-что должна мне?
Она почувствовала горячее дыхание на коже, и по ней пробежал табун мурашек.
— Помню, — только и ответила Гермиона, борясь с внутренним желанием простонать.
— Как же я устал от тебя, Грейнджер… — устало произнес Драко и сомкнул зубы на мочке. — Зачем ты вообще появилась в этой академии?
Несколькими днями ранее
— Он ждет тебя, Драко, — спокойно сказала мать, приветствуя его на входе в дом.
После встречи с Полумной он ушел в глубокие раздумья. Ему казалось, что он стал частью какой-то интересной истории, в которой играл не последнюю роль. Мысли, что родители Грейнджер не хотели несколько лет продавать земли, а затем внезапно поменяли мнение, не давали покоя.
В тот вечер он вместе с Полумной перерыл кучу новостных лент десятилетней давности, но, кроме общей информации о сделках, они ничего не нашли.
Возникал вопрос: «Почему об этом так мало информации?». Ответ был только один — если информации мало, значит, ее кто-то скрывал. А если кто-то скрывал, значит, была какая-то тайна, которая теперь стала его головной болью.
— Подождет, — сухо ответил Драко, снимая с себя пальто.
— Ты слишком груб к отцу. — Мать строго посмотрела на него. — Он твоя кровь.
Драко еле сдержал саркастичный смешок. Решив, что их диалог не имел смысла, он проигнорировал мать и прошел на второй этаж в кабинет к отцу.
Высокие и оформленные под старину стены поместья тяжелым грузом давили на плечи. Он ненавидел это место. Все было мрачное, черное… острое. Пафос и величие отталкивали. Драко с детства не хотел долго находиться дома, поэтому каждый раз сбегал в лес тренироваться, за что впоследствии получал наказание от отца.
Он устал. Он действительно устал за этот день. Ему не хотелось выслушивать очередное недовольство в его сторону. Эти высокие запросы и принципы давили. Порой Драко хотелось и вовсе не рождаться в этой семье.
Ровно четыре стука о металлическую поверхность — код, оповещающий о прибытии члена семьи.
— Входи, — послышалось по ту сторону двери.
Драко вошел в кабинет, выполненный в черно-металлических оттенках. Кабинет отца — это, пожалуй, единственное место в доме, где острые наконечники были в большем количестве, чем остальные элементы декора. Это напрямую отражало его отношение к окружающему миру — недоверие и борьба.
— Отец, — сухо поприветствовал Драко отца, сидящего в кресле.
Длинные белоснежные волосы, строгий подбородок и пустые серые глаза — три особенности, по которым можно было с точностью сказать — Люциус Малфой. Как всегда, одетый во все черное и по-аристократичному строгое.
— Драко, у нас существуют правила. Ты же помнишь их? — Он поднялся из-за стола, уперевшись в него двумя руками. Отец всегда так делал, когда хотел надавить на собеседника. — Праздники семьи пропускать нельзя. Где ты сегодня был?
— Зачем спрашиваешь, если знаешь, где я был? — Драко держался с ним на равных. Он не боялся.
Отец выдержал необходимую для доминации паузу и продолжил:
— Мать расстроилась, что ты пропустил день рождения ее сестры, твоей тети, прошу заметить.
— Я был занят. — Драко присел в кожаное кресло рядом со столом.
— С каких пор посещение клуба «Нагайна» приоритетнее семьи? — Его голос стал более грубым.
— С таких, когда тебе, как главе семьи, стало все равно на просьбы твоего родного сына! — повысил голос Драко, чувствуя, как ярость обожгла горло. У него возникло желание ударить отца.
Тот выпрямился во весь рост, свысока смотря на Драко.
— Ты еще слишком юн, чтобы за тобой не следить. Ты совершаешь много ошибок, из-за которых страдает репутация семьи. И мне особенно жаль, что ты не понимаешь этого. — Слова были настолько резкими и холодными, что Драко бросило в мелкую дрожь. — Сделка с Теодором Ноттом? Тебе не хватило того, что произошло два года назад? Я еле успокоил прессу, чтобы это не стало серьезным скандалом, от которого пострадал бы рейтинг нашей компании. Семья Гринграсс до сих пор не в состоянии нам этого простить. Удивляюсь, как ты можешь встречаться с Асторией.
Упоминание о событиях двухлетней давности лишь подожгли растущую ярость.
— Семья… репутация… рейтинги… Да сколько можно?! — Драко быстро встал с кресла, ударив со злости ладонью по деревянной поверхности стола. — А чувства твоего сына? Это пустой звук?
— Репутация семьи важнее личных чувств, Драко! Как ты не можешь этого понять?
— Мне уже не десять лет, я все прекрасно понимаю! — Скоро… скоро он сорвется.
Каждый раз. Каждый гребаный раз Драко не мог сдерживать эмоции в присутствии этого человека. Он ненавидел его. Презирал. Сколько раз Драко жаловался Всевышнему на несправедливость рождения в этой семье — один, пять… сто? Когда он в последний раз получал искреннюю улыбку от отца? Наверное, когда тот узнал, что у него будет сын, а не дочь.
Правила, осуждения, наказания — три основных слова, которые могли охарактеризовать детство Драко. И все почему? «Нужно сохранять репутацию семьи. Ты ее будущее», — вечно твердил ему отец.
— Неважно, сколько тебе лет, ты не готов принимать самостоятельные решения без последствий. — Отец спокойно сел обратно в широкое кресло, показывая, как ему все равно на реакцию Драко. — Ты представляешь, что Нотт сделает, если ты проиграешь ему? — Драко промолчал, не желая отвечать. — Он созовет прессу и объявит об этом, делая из нашей семьи посмешище. Проиграть девушку, являясь наследником чистого слизеринского рода, — позор. — Он скрестил пальцы в замок, кладя их на стол. — Ты понимаешь, что наша компания сразу же упадет в рейтингах?
Его слова немного отрезвили Драко, поэтому, вернувшись на свое место, он выдохнул и сквозь зубы прошипел:
— Понимаю, отец.
— Я уже готовлю план на случай, если ты облажаешься.
— Этого не будет. — Драко сжал кулаки, серьезно посмотрев на отца.
— Надеюсь на это, Драко.
Наше время
От неприятных воспоминаний об отце Драко сильно прикусил мочку Гермионы, тяжело прошептав: