Страница 135 из 136
— Грейнджер! Что с тобой? Блядь… посмотри на меня, посмотри! — Она почувствовала, что Драко сжимал плечи крепкими ладонями и слабо тряс, пытаясь привести ее в чувства. — Гермиона, твою мать!
— Что ты мне дал?! — Она повторила вопрос и упала на колени, хватаясь за волосы.
«Прими меня, прими… прими», — шептал внутренний голос.
— Гермиона! Ответь же мне! Грейнджер! — Его хватка стала сильнее, движения более резкими.
Почему он не отвечал на ее вопрос, при этом прося ответить на свой? Неужели ее крики были лишь иллюзией?
Паралич?
Паника моментально сковала горло, искусственно перекрывая доступ к кислороду. Дышать становилось сложнее. Каждый вдох причинял рваную боль.
— Ты не говорил, что она впадет в истерику! — кричал на кого-то Драко.
Его голос переплетался с раздражающим голосом Феромонихи, вызывая в голове неприятную пульсацию.
— Что, блядь, значит «достучись до нее»? Я ебу, как это сделать?!
Он продолжал на кого-то орать, не контролируя себя. Это совсем не было похоже на сдержанного, выжидающего и самоуверенного Драко Малфоя, которого она знала.
«Просто признай, что ты слаба, и пусти меня завладеть тобой! Господи, какая упрямая!» — закапризничала Феромониха. Ее силуэт придвинулся совсем близко к лицу, но даже так Гермиона не видела в ней себя — лишь контур тела, обведенный помадой.
— Я… слабая?.. — прошептала она, ощущая, как по щекам потекли теплые струйки. Она заплакала. Заплакала от горечи и обиды.
Она не принадлежала себе.
С самого детства Гермиона находилась в чьей-то власти. Сначала это была гипертония, приковавшая к больничным палатам; после чудесного выздоровления, ничего не подозревая, она стала пациентом десять сорок два в безумном проекте психа; а сейчас… сейчас ее поглощало собственное Я, возникнувшее в ходе эксперимента с сознанием и веществами.
Она медленно опустила руки на холодный пол. Силы стремительно улетучивались. Хотелось забыться в этой черноте и отдохнуть.
Сдаться. И просто… отдохнуть.
— Гермиона! — Медленно поглощающее отчаяние на секунду испарилось, пропуская в темный клубок угнетающих мыслей хриплый, до мурашек знакомый голос. — Эй… самая надоедливая первокурсница…
— Драко… — беззвучно прошептала она, не в силах произнести ни звука.
Дышать по-прежнему оставалось тяжело и больно.
«Нет, нет… не Драко. Он использовал тебя, ты была лишь средством для достижения его целей, его игр с Тео! Ты ему точно не нужна, нет-нет!» — нашептывал собственный голос.
— Верно…
Она вспомнила, как Чжоу рассказала о пари между Тео и Драко. Они хотели использовать ее, чтобы возвысить рейтинги своих компаний. Чтобы их отцы похвалили за строчку в журнале.
— Чтобы с тобой сейчас ни происходило, ты не можешь опустить руки! Не смей, черт тебя дери, Грейнджер! — не унимался он, врываясь в беспросветную тьму. — Я был не прав, когда сказал, что ты ничего не делаешь и добиваешься внимания. Ты самая бешеная, настойчивая и смелая девушка, которую я только встречал! Ты сильная, слышишь? Безумно сильная!
— Сильная… — так же беззвучно повторила Гермиона.
«Он говорит не о тебе. Он говорит обо мне. Пусти меня… ты так устала», — продолжала соблазнять Феромониха. Ее голос убаюкивал, опустошал.
— Черт… как же тяжело говорить, но… но ты главное слушай! Слушай меня, Грейнджер. — Она почувствовала, как он прижал ее голову к груди. Громкий стук сердца эхом раздался в голове, перебивая сладкий шепот силуэта. — Все, что с тобой происходит, это вина не твоя, не моя и даже не ублюдка Тома. Все это из-за алчной жажды власти в прогнившем до дыр мире. Тебе просто не повезло оказаться в центре всего этого дерьма, но это не значит, что ты слабая!
«Я… не виновата… — мысленно выделяла она главные слова. — Я не… слабая».
— Мир, в котором мы живем, отвратителен! Люди сошли с ума, обнажая свои тела на камеру и делая из этого престижную профессию! Это неправильно! Это раскрепощает и стирает моральные рамки. Именно это произошло с Томом. Нынешняя идеология, где личное приравнивается к публичному, соблазнила его, он стал безумцем и устроил геноцид… Гермиона… он использовал тебя… использовал, потому что сошел с ума от власти и безнаказанности. — Его голос с каждым словом становился более плавным, и это каким-то образом успокаивало, вселяло решительность и ясность. — Прошу тебя… прошу, вернись ко мне, чтобы вместе могли бороться с этим миром. Один… я не справлюсь. Я не хочу…
«Я не слабая, мне просто не повезло», — с уверенностью повторила Гермиона, мысленно пытаясь рассеять тьму и оттолкнуть от себя навязчивый силуэт.
Она почувствовала, как руки Драко опустились с плеч на спину, как пальцы вырисовывали понятные только им узоры.
— Драко… — хрипло прошептала она и почувствовала, как его тело напряглось. Вероятно, он услышал. Услышал ее голос.
— Боже… — облегченно выдохнул он, крепче сжимая ее в объятиях. — Черт, Грейнджер, я думал… думал, что я теряю тебя…
«Ты не можешь! Ты должна принять меня! — затребовала Феромониха, пытаясь мелькать перед ней. — Нет! Нет, вернись!»
Но было поздно. Яркие просветы все чаще возникали перед глазами, пока зрение не вернулось в норму. Боль отступала, а вместе с ней и охватившее отчаяние.
От слов Драко на душе становилось легче. Он прав. Прав во всем.
Она не марионетка в чьих-то руках. Ей просто не повезло, банальное стечение обстоятельств, из которого был выход.
Гермиона не обязана поддаваться Феромонихе и отдавать ей контроль. Она в состоянии сама управлять эмоциями, чувствами и мыслями.
«Я справлюсь. Я сама себе хозяйка, только я и больше никто! — подбодрила она себя, чувствуя воодушевление от собственной решимости. — Ты не нужна мне, Феромониха! Больше не нужна!»
Наконец мелькающий силуэт испарился, и Гермиона ощутила, как груз, давящий на нее с момента выхода из комы, тоже исчез. Она глубоко вздохнула, пробираясь мурашками от долгожданной свободы.
Придя в себя, Гермиона непонимающе заморгала и со стыдом посмотрела на хаос, который устроила, пока Феромониха мысленно пыталась завладеть ее телом: кругом валялись осколки стакана и нескольких ваз; пара стульев были опрокинуты; шоколадки разлетелись по всей комнате, пачкая мебель сладкими потеками.
— Прости, я все убе… — Но договорить ей не дали. Мягкие губы накрыли ее, сначала едва заметно и неуверенно, но с каждой секундой более ощутимо и требовательно. Он медленно исследовал каждый дюйм, временами несильно оттягивая нижнюю губу, словно говоря: «Ты меня напугала, больше так не делай».
— Вчера… — с хрипотцой прошептал Драко, слегка отстранившись. — Вчера перед тем, как сесть в машину… Я хотел сказать… — Его челюсти сжались, дыхание участилось. Он запустил пальцы во влажные волосы и приятно сжал несколько прядей. — Знаю, это прозвучит как бред…
Нежное приятное чувство тепла обволокло ее, словно мягкое одеяло. Его присутствие, касания, слова — все это успокаивало и между тем волновало, заставляя сердце выпрыгивать из груди.
— У меня никогда не было отношений, — стыдливо сказал он и сильнее отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза. — Но я хочу этого. Хочу отношений с тобой, Гермиона. Мне ужасно осточертело каждый день менять партнерш и играть на публику в угоду извращенной политике нашей страны.
Она широко распахнула глаза, не веря ушам. Драко Малфой, потомственный порноактер, хотел связать себя отношениями, да еще не ради забавы, а потому что страстно желал этого.