Страница 334 из 2029
— А девушки? — прервала меня Виктория.
— Что девушки?
— Ну вот если сюда зайдет девушка с покровской стороны, то её тоже бить будут?
— Да нет, конечно, — ответил я возмущенным тоном, — Как тебе вообще в голову такое могло прийти? Здесь же не звери живут какие! Ну, максимум, яйцами забросают, или из ведра с помоями обольют. А вот на покровской стороне с речной девушкой всякое может случиться — побить не побьют, а вот приласкать могут, толпой. Был тут один случай лет пять назад… Хотя ладно, хрен с ними, — я махнул рукой и сменил тему, — Вон, смотри слева, за домами, школа, в которой я учился, а вон там, впереди видишь трубы? Это наше главное местное предприятие — спиртзавод.
— Ага, теперь понятно, отчего у вас тут все с мозгами набекрень, — язвительно прокомментировала Вика.
— Это получается, и я ненормальный? — спросил я показным неприязненным тоном.
— Угу, — кивнула она с грустным вздохом, — Мне всегда разные психи нравились, ничего не могу с собой поделать.
— Ну спасибо за откровенность, — поблагодарил я с сарказмом, — А я то думал, что ты в меня влюбилась оттого, что я весь такой красивый и сильный.
— Нет, влюбилась я в тебя потому что ты красивый и ласковый, я ведь тогда ещё не знала, что ты отмороженый, но когда это поняла, то вообще голову потеряла… Только вспомню как в ресторане этих уродцев копьём протыкал, так сильно тебя люблю, что аж душа горит, — девушка мечтательно вздохнула и замолчала.
Ну да, не буду отрицать, что я ненормальный, я ведь прекрасно осознаю, что в Харапинске живет народ полностью отбитый на голову, но у Вики, оказывается, тоже крыша едет, пусть в другую сторону, чем у меня, но тем не менее психически здоровой её никак не назвать.
Мы некоторое время шли молча, а когда оказались на берегу реки, я показал рукой вперёд и сказал:
— Вон видишь, на другой стороне реки село, которое называется Заречное, оно уже формально к Харапинску не относятся, хотя вроде бы расположено совсем рядом. Там живут мои бабушка и дедушка по отцу… Хотя, если быть точнее, то, скорее всего, уже не живут. Вон, их дом с синей крышей отсюда видно, по прямой совсем близко, но до моста ещё минут пятнадцать идти. Там, кстати, мой отец будет, он человек своеобразный… — я замялся, не зная как его охарактеризовать с помощью одних только литературных выражений, — Нет, скажу тебе прямо — он вообще психопат отмороженный, я ему в подметки не гожусь. Так что ничему не удивляйся. И не надо в него влюбляться, ха-ха!
— Нет, — она упрямо мотнула головой, не поддержав моего тонкого юмора, — Я уже ни в кого не смогу влюбиться, ты у меня единственный и на всю жизнь!
Н-да, навязалась на мою голову… Хотя надо отдать ей должное — в постели она трудится с полной самоотдачей, только что жилы не рвет. К тому же ноги на шпагат раздвигает без каких-либо усилий, и удерживать так может по полчаса без особых затруднений. А это, скажу я вам без преувеличения, очень важно для гармоничных отношений!
Но свобода, разумеется, мне дороже, поэтому через недельку нужно будет уже искать варианты, как разбежаться. Хочется надеяться, она сама что-нибудь придумает — бабы насчет этого большие выдумщицы. Ну или через пару недель — такой шпагат ведь на дороге не валяется. В общем, посмотрим, как дальше пойдет.
— А вот и мой старшенький объявился! — язвительным тоном произнес отец, когда мы с Викой вошли во двор. Причем говорил он это своему младшему брату — дяде Юре, повернувшись ко мне спиной.
Ну вот, это как раз то, о чём я говорил — батяня показывает класс!
— Да ещё и жениться собрался, дурень этакий! — продолжил он, так и не повернувшись ко мне, — У нас тута горе, траур, а этот сученыш, небось с утра уже воткнул невесте пару раз, оттого и радостный такой, и похрен ему, что деда с бабкой больше нет! И в кого такой урод уродился⁈ Ну хоть одно радует — все таки не педик мой старшенький, а то, знаешь ли, были серьёзные сомнения.
Я никак не стал комментировать его слова, подошел к матери, которая также находилась во дворе, поцеловал её в щеку, потом она обняла и поцеловала Вику, окинув её внимательным, изучающим взглядом. Затем ко мне подошли сестры Таня и Катя, с которыми я также обменялся поцелуями. А тёти Оли здесь не было, видимо, отсыпается после ночной работы.
Несмотря на то, что отец демонстративно отвернулся, внимание большинства присутствующих переключилось на меня. Точнее на мою невесту. Двоюродные братья так вообще нагло пялились на неё, неприкрыто раздевая глазами. Разве что слюнки не потекли.
— В доме почти ничего не повреждено, — рассказала мать после некоторой заминки, — Даже следов крови нет. Только что окна разбиты и следы когтистые во дворе.
— Ну да, — кивнул я, — У них в когтях яд парализующий, достаточно царапнуть и человек отключается. А потом они его утаскивают к себе.
— Угу, — грустно согласилась мама, — Мы тоже об этом в интернете прочитали. Чужие тут вообще все живое утащили — и Трезора, и коз забрали, у кого-то из соседей куры были — так и их тоже унесли.
— А что, правда, всё село опустошили?
— Не совсем, — мама махнула рукой в сторону, — Сотниковых помнишь? — я кивнул, после чего она продолжила, — Вот они смогли отбиться. У них там мужиков много, оружие охотничье есть, да видать и с войны кое-чего привезли, отец ходил в ту сторону, говорит, там дыры от осколков, как гранаты взрывали. Забродины тоже выжили, — она махнула в другую сторону, — Они у себя на втором этаже засели, да вилами и лопатами отбивались. У них двоих парализованных в больницу отвезли, говорят, уже в себя пришли. Всего в Заречной семь домов устояло, а остальных подчистую вынесли, даже кошек не осталось. На выходные-то дачников много сюда приехало, а теперь никого нет.
М-да печальная картина. Было село и нет села. Одни дома пустые без стёкол.
Наше семейное собрание во дворе выглядело как-то тупо. Не могу другого слова подобрать. Если на обычных похоронах имеется, так сказать, виновник торжества, есть понимание задач которые надо выполнить в связи с этим грустным событием, традиции… То тут совершенно непонятно, что делать в такой ситуации.
Непонятно даже когда поминки устраивать, и стоит ли в церкви проводить отпевание? Вот и ведут разговоры, совсем не связанные с произошедшим, будто скрывая свою растерянность и неспособность адекватно отреагировать на страшную потерю. Оттого становится непонятным, зачем все здесь собрались? Разве что показать (в первую очередь себе), что мы не остались безразличными к этой трагедии. Ну вот, приехали, собрались, я ещё выслушал пару нелицеприятных высказываний в свой адрес, показал невесту. А дальше что? Устроим пикничок с шашлыками и водочкой? А что? Мангал и дрова здесь есть, приятная компания тоже в наличии, а это уже половина дела. Главное, чтобы у всех лица были скорбными, когда шашлыки жевать будут.
Я уже начал подумывать, как бы покрасивее свалить отсюда, но в это телефон в кармане тревожно тренькнул. Такой звук он издавал только несколько раз за последнее время, когда «Игра» хотела сообщить что-то важное.
Все дружно достали свои гаджеты и уставились на экраны, где появилась та самая длинноухая дамочка, что в первый день объявляла о начале «Игры».
— Ну что же, земляне, пока всё довольно плохо! — с ходу заявила она недовольным тоном, — У вас было достаточно времени, чтобы повысить ранги и подготовиться к вторжению. А вы в своем большинстве потратили это время впустую. Впрочем, это ваши проблемы, продолжайте в том же духе, и человеческая раса исчезнет в течении года! С этого момента правила начисления баллов и ликтов меняются — теперь их можно будет заработать или за уничтожение вторженцев, или купить за деньги. Уничтожение врагов с помощью огнестрельного оружия не оплачивается. За использование лука или арбалета сумма снижается в два раза. Ручками надо работать, ручками! — злобно усмехнулась дроу и продолжила, — Эти правила будут пересмотрены через пять суток. Кроме того, бонусные расклады отменяются. Доступ к редким и уникальным картам теперь будет предоставляться только при наличии класса, который можно получить на пятом ранге. До встречи через пять суток! — она злобно оскалилась и завершила речь многообещающей фразой, произнесенной зловещим тоном — «Игра» продолжается!