Страница 1936 из 2029
– Кист! – крикнул я, пропуская у самого бока чужой выпад, и шагнул навстречу ошеломлённому воину.
По броне проскрежетал каменный наконечник, высекая сноп искр и смешную двадцатку урона, в ответ же я стал молотить дикаря, словно обезумевший барабанщик, осознавая, что отпускать подранка нельзя. Спрячется за спинами у дружков, отопьётся, и весь мой манёвр окончится пшиком. Ногу опять рвануло, другой удар, направленный изначально мне в шею, пришёлся по наплечнику, а потом до одного из аборигенов дошло, что так просто меня от жертвы не отодрать. С яростным воплем он врезался в меня всей массой своего тела, и я полетел в костёр. Столкновение вышло настолько бескомпромиссным, что я кубарем прокатился сквозь огненную стихию, разбрасывая во все стороны угли, а пытавшийся спасти соплеменника воин тоже не смог устоять на ногах. Усилия его, правда, были напрасны, недобиток помер от яда, но что из того, если надо мной уже навис третий противник с занесённым для удара копьём. Тут-то, как раз, и вмешался примеченный мною рыжий. Подскочив сбоку, он размахнулся честно отвоёванным оружием, будто оглоблей, и влепил нацелившемуся добить меня чернокожему такую оплеуху, что тот рухнул подрубленным баобабом.
Зарычав снова, теперь уже не от боевого задора, а от злости на собственную дурость, я взвился на ноги и в два счёта прикончил врагов, опередив своего нежданного союзника. Сэкономил, блин! Здоровья меньше полтинника, кровь хлещет фонтаном, и это притом, что часть работы сделал не я. Повернись всё самую чуточку по-другому…
– Спасибо, – походя бросил рыжий, уже отплативший мне спасением за спасение, и побежал к испуганно гомонящим пленникам.
А я сдёрнул лечилку с пояса и уставился на реку, откуда в нашу сторону неслись гневные крики и редкие стрелы. Более того, какой-то умник догадался затушить костёр, и теперь разглядеть происходящее на том берегу не представлялось возможным. Если, конечно, не выпить ещё одно зелье ночного глаза. Я ведь и на них сэкономил, предпочтя провернуть большую часть операции при естественном свете. Ладно, корить себя и делать оргвыводы потом будем, а то народ уже разбегаться начал.
– Стоять! – рявкнул я на шестерых горожан, гуськом семенящих в сторону ближайших кустов. Руки их были связаны за спиной общей верёвкой, а ноги оставались свободными, что, в целом, вполне логично. – Именем пастыря, все ко мне!
Подействовало, как всегда, безотказно. Готовые обрушиться в пучину паники люди притихли, и кто-то даже шагнул в мою сторону, другие последовали за ними, в буквальном смысле, на поводу, и броуновское движение, в котором каждый хотел чего-то своего, хоть как-то организовалось. Тем временем, я опустошил скляночку загустителя, заполировал это дело чёрным, как сама ночь, эликсиром ночного глаза и опять посмотрел на противоположный берег. От сердца сразу же отлегло. Дикарей по ту сторону было всего лишь семеро. Двое садили по нам из луков, пытаясь выместить злобу за нежданное поражение, а остальные спускали на воду плот, выкрикивая довольно-таки однообразные оскорбления на своём примитивном наречии.
– Всех развязать! – велел я бойкому рыжему, который, пока суд да дело, освободил двоих мужиков, из тех, что покрепче. Сам же и подал пример начав перепиливать путы одного из пленников Волчьим укусом. – Не паникуйте, эти стрелки рукожопые вам ничего не сделают! А если попробуют сюда высадиться, я их из свитка таким заклятием угощу, только пепел останется!
– А ты кто? – раздалось сразу несколько голосов.
– Посланник пастыря Сцеволы… – меня перебил визгливый крик женщины, которой кто-то из лучников угодил под лопатку. Это было уже не первое ранение, да и чёрт с ним. Здесь, на Тиссане, даже ребёнок может какое-то время прожить со стрелой в теле. Главное, вовремя её вытащить. – Кто может держать оружие, возьмите копья. Остальные пусть соберут все фляги, какие найдут!
– Верно! – поддержал меня крепко сбитый мужик средних лет. – А кто отыщет целебные снадобья, пусть сразу раненым тащит.
– Бежать надо! – выдала на это одна из баб. – Они же сейчас нас всех перебьют!
На поляне поднялся гомон, как в разворошённом курятнике. Кто-то ещё развязывал товарищей, выполняя первый приказ, другие пытались найти родню, третьи шарились среди трупов, присматривая себе что-нибудь интересное и прислушиваясь к происходящему лишь краем уха… И над всем этим витали ор разновозрастной мелкоты, в том числе грудничков, которых ничем не заткнёшь, и яростные проклятья абомо.
– Отставить! – заорал я, чувствуя, как вздуваются жилы на шее. – Всем и каждому говорю, заткнитесь и идите за мной!
Вложив Волчий укус в ножны, я достал фонарь, воздел его высоко над головой, словно горящее сердце Данко, и повёл всю эту ораву обратно к городу по вытоптанной тропе. Желание понаблюдать за дальнейшими действиями дикарей, отрубить головы, собрать фляги с жидким огнём – всё пошло по одному известному адресу. Да что там, я даже свои клинки по новой не обработал. Но если прямо сейчас не увести весь этот балаган подальше от чернокожих, чьи вопли и выстрелы откровенно давят людям на мозги, то все просто-напросто разбегутся, на радость окрестным ягуарам.
Бросив прощальный взгляд на реку, я увидел, что враги запалили несколько факелов и стали грузиться на плот. Вряд ли нам стоит ждать от них нападения. Скорее всего, отойдут чутка вверх по реке, высадят двух-трёх разведчиков, чтоб не спускали с нас глаз, и поплывут следом за основным войском, чтобы, как можно скорей, сообщить об этом разгроме. Учитывая, что свитками телепортации дикари обычно не пользуются, у нас есть, как минимум, полдня, чтобы убраться с острова.