Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 1895 из 2029

Мазнув по мне ненавидящим взглядом, коллекционер ни с того ни с сего вскинул Волчий укус и полоснул Фьорри по горлу, одновременно толкая плечом стоявшего сзади бандита. Увидев, как рука его ныряет в кошель на поясе, я рванулся вперёд и съездил бывшему наставнику по зубам, как раз тогда, когда тот насадил на меч второго громилу и выхватил свиток. Ошеломлённый старик с грохотом повалился на пол, задев по дороге стул. Волшебный пергамент отлетел в сторону, а мои очухавшиеся братки обступили Корея и, в считанные секунды порубили его на куски.

– Приберите, – смотрящий проглотил зелье лечения, подобрал свиток и, убрав за пазуху, обернулся ко мне. – Это что за хрен?

– Обычный старик из Рыбницы, – я мрачно смотрел, как бандиты выволакивают изуродованное тело через чёрный ход. Чёрт, как же дерьмово вышло…

– Меч забери, а то другие желающие найдутся, – сказав это, Фьорри, как ни в чём не бывало, направился к своему столу.

Вернув в ножны Волчий укус, я невольно оглядел зал. Неужели все это так и оставят? Похоже на то. Разговоры понемногу возобновились. Городские обыватели прикладывались к своим кружкам, жевали копчёную рыбу и старательно отводили глаза. Разве что одна официантка тяжело прислонилась к стене, прикрыв рот ладонью. Лицо её было повёрнуто прочь от зала, а плечи то и дело вздрагивали. Дочь или внучка? Фьорри заметил мой интерес и теперь тоже внимательно наблюдал за девушкой. Чем это может кончиться, я уже догадался. Весь вопрос, что теперь делать мне? Поколебавшись немного, я развернулся на пятках и покинул Печень трески. У меня и без того забот полон рот. Только обвинений в убийстве и воровстве не хватает. На острове есть игроки, одного из них я только что укокошил, и всё это грозит вот-вот обернуться гонкой без правил, смысла и финиша. Пускай смотрящий подчищает хвосты, если сочтёт нужным. В конце концов, это просто неписи, а я тут не в игрушки играю, а пытаюсь выжить.

Как бы разумно такие доводы ни звучали, настроение моё рухнуло ниже плинтуса, и приличным человеком, как прежде, я себя больше не ощущал. Даже тот факт, что в окнах Игнатия всё ещё горит свет, я просто отметил, как данность, и он не вызвал в сердце никакой радости.